Монастырь святителя Николая на Сольбе

information_items_91Кто от человек возможет твоея святыни величия проповедати…

Из Акафиста святителю Николаю

Без преувеличения можно сказать, что Святителя и Чудотворца Николая на Руси знали всегда. Причем почитали его как покровителя и заступника Земли Русской, скорого и милостивого помощника всем прибегающим к его защите. «Приди в Русь и виждь, что нет града и села, в котором бы не было чудес святого Николы, которых по множеству их невозможно и записать», – читаем мы в Житии Святителя, составленном в ХVI веке.

«Никола – имя знаменито, победе тезоименито; побеждает агаряны, утешает христианы», – так пели о Николае Чудотворце в народе. Но не только утешителем всех скорбящих, предстателем и защитником от врагов стал на Руси Святитель Николай, но более всего – правилом веры, образом кротости, воздержания учителем. И избрав себе однажды такого учителя, русский народ уже не отступал от него никогда.

В каждой епархии Русской Православной Церкви есть монастырь или храм во имя Святителя и Чудотворца Николая. И наверное, судьба каждого из них интересна и душеполезна.

Ныне, после долгих лет запустения, молитвами и трудами уже современных подвижников сегодня поднимаются из руин древние славные храмы и заново освящаются престолы во имя Святителя и Чудотворца Николая.

Об одной такой монашеской обители на лесной живописной речке Сольбе, неспешно протекающей по границе Московской и Ярославской земель, наш небольшой рассказ.

 

В летописи, составленной в 1868 году священником Василием Дроздовым – благочинным ближайшего к обители села Нагорье, говорится, что в древних писцовых книгах еще в 1544 году за монастырем числились обширные земельные владения и хозяйство. Эта первая исторически достоверная дата позволяет сделать вполне обоснованный вывод, что обитель Святителя и Чудотворца Николая на Сольбе была основана как минимум на сто лет раньше.

Не донесло до нас предание и имен основателей и первых строителей монастыря. Но точно известно, что в то время на Переславской земле, как и по всему лицу Земли Русской, многочисленные ученики Преподобного Сергия Радонежского в самых глухих и отдаленных уголках отечества нашего ставили свои святые обители – оплот Православия и духовный фундамент российской государственности.

Именно в северо-восточном от Москвы направлении ученики Преподобного уходили в непроходимые северные леса, скрывая свои обители и от хищных глаз разбойных ордынцев, и от тщетной суеты и славы мира сего. Таковы Переславский Никольский, «что на болоте», монастырь, Ростовский Борисоглебский, Стефано-Махрищский, Киржачский Благовещенский, Нило-Сорский, Ферапонтов, Кирилло-Белозерский, Спасо-Прилуцкий и многие другие славные обители знаменитой «Северной Фиваиды».

Следовательно, предположение, что первооснователем Никольского на Сольбе монастыря был один из неведомых нам учеников Преподобного Сергия, представляется наиболее вероятным. Косвенным подтверждением этому служит тот факт, что при входе в монастырь, при его святых вратах, с одной стороны стоял образ Святителя Николая, а напротив него – Преподобного Сергия Радонежского.

 

Шесть раз разоряли и истребляли население Переславля-Залесского и его окрестностей ордынцы, не менее жестокими были нашествия интервентов-католиков – польско-литовских военных отрядов Сапеги, Лисовского, Чаплинского «со товарищи».

Тяжелым был советский период государственного атеизма и богоборчества. Остается только удивляться и радоваться тому, что сохранились подлинные документы, связанные с прежней жизнью Николо-Сольбинского монастыря.

Но вернемся ко времени основания обители. Большого молитвенного духа должны были быть те подвижники – первые черноризцы, искавшие уединения в здешних глухих лесах, вдали от всякого человеческого жилья, в местах, по сию пору славных гнусом и лесным зверьем.

В летописи приведена выписка из древнего синодика пустыни: в Смутное время «посети Господь место сие и грядущим гневом Своим храма Своего не пощаде. Тии окаяннии ляхи и храмы Святителя Божия и Чудотворца Николая пришествием своим до конца разграбиша, и живучи на том месте немалое время, дондеже их самех разбойницы рустии ту всех низложиша, и жиша разбойницы на том месте несколько время. Зело бо удобно к сожитию тех; зане леса велики, живущих близь не бе никогоже в тоя времена. И тако остася храм угодника Божия и место ляхове и разбойниками стало пусто якоже летописцы повествуют, девяносто семь лет».

В 1711 году указом императора Петра I по прошению настоятеля Переславского Троице-Даниловского монастыря архимандрита Варлаама (Высоцкого) Никольский монастырь (а точнее, то немногое, что от него осталось) был приписан к Переславскому Борисоглебскому, «что на песках», монастырю и в том же году официально возобновлен под именем Сольбинской пустыни.

В 1731 году было получено разрешение и началось строительство соборного каменного храма Успения Божией Матери с приделами в честь Усекновения главы Иоанна Предтечи и во имя Святителя и Чудотворца Николая. В 1742 году пустыни предоставили право быть самостоятельной и не зависеть от Борисоглебского монастыря.

Из описей известно, что монастырю, несмотря на незначительное число его насельников (не более пятнадцати вместе с настоятелем), до самой революции принадлежало множество пахотных, покосных и лесных угодий, содержавшихся в образцовом состоянии. По словам летописи, «обработка полей производилась наймом окрестных жителей или рабочих людей при пособии монастырской братии. Вследствие такого хозяйства в пустыни хлеб не купленный, а корм для скота готовый». Принадлежала пустыни и речка Сольба, протекавшая по ее землям, дававшая чистую воду, рыбу, моловшая зерно на двух водяных мельницах. На заливных полях за рекой пустынножители разводили огороды и косили сено.

В прежние времена вся округа знала и верила, что угодья монастырские хранит сам Святитель Николай. Никольский монастырь (Сольбинская пустынь) был для местных жителей не только «источником рабочих мест», но прежде всего «домом молитвы», а его братия – примером для подражания, добрыми помощниками, терпеливыми учителями и воспитателями. О благочестии местного населения повествуется и в летописи: «Окрестные жители пустыни – поселяне; все – православного исповедания, раскольников нет и никогда не было. Жители ближайших деревень… чаще посещают монастырский храм, чем свои приходские церкви…»

В 1903 году по ходатайству архиепископа Владимирского и Суздальского Сергия (Спасского, † 1904) указом Святейшего Синода Сольбинская пустынь была обращена в женскую. На первое время в пустыни собралось двадцать пять сестер. Настоятельницей обители была назначена казначея Переславского Никольского монастыря монахиня Макария. Для совершения богослужений были назначены священник Леонид Гиляревский († 1937) и псаломщик в сане диакона Николай Абрамов. К 1913 году Сольбинская пустынь, изрядно обветшавшая к началу нового века, была приведена сестрами в идеальное состояние.

В годы Первой мировой войны пустынь ежемесячно жертвовала на епархиальный госпиталь и содержала именную койку в общине Красного Креста. На нужды армии было послано немало полушубков, сапог, холста и прочего. Все сестры обители с благословения архиепископа Владимирского и Суздальского Алексия (Дородницына, † 1919) были заняты шитьем нижнего белья для воинов.

Жизнь в обители текла мирно. Число сестер достигло девяносто девяти. Последняя запись на страницах монастырской летописи была сделана в годы Первой мировой войны. Более поздние записи не сохранились. Пока нет и точного свидетельства о том, дожила ли игумения Макария до 1917 года или тяжкие испытания революционного богоборческого безвременья пришлись на долю другой настоятельницы.

В ноябре 1918 года Николо-Сольбинский монастырь усилиями местной партячейки был ликвидирован. Для оправдания своих преступных действий в глазах народа большевики изощрялись в сочинительстве клеветнических статей. В газете «Известия Владимирского губернского и уездного советов» 11 марта 1919 года появилась статья «Запасливые матушки». Приведем ее полностью как характерный документ того времени.

«В Сольбинской обители, отстоящей на 30 верст от Переславля, недавно был произведен обыск, давший интересные результаты. В амбаре нашли пудов 200 хлеба и кроме этого в тайном месте по указанию нескольких монахинь отыскали еще 50 мешков муки, ржи 50 мешков, церковной серебряной утвари пуда два ( «лишней», по словам монахинь), 500 аршин холста. Вскрыли кладовые, игуменскую и монастырскую. В монастырской оказались: мука, масло постное, грибы, соль, а в игуменской – масло скоромное (коровье), яблоки, ландрин, кофе и другая постная пища. Но что всего интереснее – это найденные у игумении несколько флаконов духов. Много и другого нашли в монастыре, но довольно и перечисленного, чтобы открыть глаза слепцам, верующим в эти вороньи гнезда – обители».

Как видим, не найдя при обыске ничего предосудительного, в единственную вину монастырю «экспроприаторы» поставили его благосостояние. Да еще благовонные миро и освященный елей, принятые невежественными комиссарами за духи, стали поводом для сатанинской ухмылки. Не сочла новая власть нужным объяснять и причины обыска, то есть его законность.

8 июля 1919 года в той же газете появился новый материал.

«С первых же дней ликвидации пустыни духовные отцы во главе с отцом Семьинским, который в роли священника и агента бывшей жандармской охранки собирал секретно сведенья о коммунистах, вся эта черная свора при помощи праздношатающихся монашек бывшей пустыни вела широкую агитацию среди темного крестьянского населения, натравливая последних на коммуну „Новая жизнь“. Агитация велась в церквах и на общих собраниях и была направлена к тому, чтобы удалить коммуну и восстановить монастырь. В глухом медвежьем углу Переславльского уезда отцы духовные и их верные поклонники и поклонницы, как черная стая птиц, собирались на заранее приготовленную квартиру местного кулака деревни Вороново, что в двух верстах от коммуны «Новая жизнь“. Но вороны были накрыты как раз вовремя, и их злой замысел лопнул, как мыльный пузырь. Виновные получат заслуженное».

Сквозь злобу, зависть, клевету и безграмотность подобных статеек «революционной прессы» просвечивают реальные трагические события и исковерканные человеческие судьбы. Ярославские чекисты раздули целое обширное «дело» о «сольбинском заговоре» и «тайном монастыре». Не имея возможности рассказать подробно о подвигах стояния в вере известных нам сегодня насельников Николо-Сольбинского монастыря, ограничимся лишь упоминанием их славных имен.

Отец Леонид Гиляревский служил на Сольбе с 1914 года. Имел двенадцать детей. Когда монастырь закрыли, переехал в Переславль-Залесский и служил в храме сорока мучеников. В 1937 году был арестован «как руководитель монархической террористической группы». Приговорен к расстрелу. Место захоронения не известно.

Игумен Игнатий (Иван Хрисанфович Савочкин). С 1930 по 1933 год находился в ссылке, а после отбытия наказания был назначен священником в Никольский Сольбинский храм; произошло это не позднее 1935 года.

Судя по протоколам допросов, отец Игнатий был ревностным по Бозе человеком и не скрывал своего мнения о советской власти, предсказывал ее падение, называл коммунистов антихристами.

Проводил работу с родителями детей школьного и дошкольного возраста, в результате чего «посещаемость церкви детьми увеличилась», «привлекал детей икононошами» (очевидно, на крестные ходы). Игумен Игнатий был арестован 9 августа 1937 года. Расстрелян по приговору 20 августа 1937 года.

Иеромонах Паисий (Иван Платонович Елисеев) был назначен священником в Никольский Сольбинский храм незадолго до ареста, о чем он сам в протоколе допроса свидетельствует: «На Сольбинский приход я только что поступил священником и провел лишь две церковные службы». 5 августа иеромонах Паисий был арестован, а 20 августа 1937 года расстрелян по приговору.

Анна Васильевна Никитина, певчая монастыря. 12 февраля 1930 года была арестована и осуждена на три года концлагерей. Дальнейшая ее судьба не известна.

Евдокия Феодоровна Суворова, певчая, была арестована 24 октября 1937 года. Осуждена на восемь лет исправительно-трудовых лагерей. Умерла в больнице Ярославской тюрьмы 10 апреля 1938 года.

Мария Михайловна Суворова, арестована 31 октября 1944 года, осуждена на десять лет исправительно-трудовых лагарей, умерла на пересыльном пункте 20 марта 1945 года.

Знаменателен тот факт, что расположенный в глухих лесах, «в медвежьем углу», Никольский Сольбинский монастырь был закрыт в 1918 году, то есть одним из первых в России. Начало беззаконной кампании по закрытию монастырей приходится на двадцатые годы. Большинство переславских монастырей были закрыты в 1923–1924 годах. Этому предшествовала кощунственная акция новой власти по вскрытию и уничтожению мощей великих святых Русской Православной Церкви. В 1919 году была вскрыта рака с мощами Преподобного Сергия Радонежского, и доступ верующих в Троице-Сергиеву Лавру практически прекратился, невзирая на многочисленные протесты.

Инициаторы закрытия Николо-Сольбинской обители сами напрямую связывали его с организацией коммуны «Новая жизнь». Этот эксперимент по воспитанию «нового человека», рассчитанный на распространение по всей стране, с треском провалился, как только доели припасы «запасливых матушек».

Приведем воспоминания свидетелей тех событий. «Для нас в игуменском дому открыли интернат. Г. Г. Павлов нас всех собрал и говорит: „Вот, ребята, мы будем строить новую жизнь, и жить будем по-новому. А теперь, у кого есть кресты на шее, давайте все мне, и в церковь вы ходить не должны. Вы наша смена, вы будущие коммунары“. Мы все сняли кресты и отдали Павлову».

«Всех детей, приехавших из соседних деревень вместе с родителями в коммуну, почти полностью отделили от семьи. Старших поселили в интернат, для младших открыли образцовые ясли и детсад».

«Дети ставили спектакли и концерты, которые показывали в клубе и в соседних селах. Материал подбирали сами. Старались всё на антирелигиозную тему».

Коммуны, подобные Сольбинской, разваливались повсеместно. Очень скоро «экспериментаторы» поняли, что только ложью и хитростью Православие в народе не искоренить, и приступили к строительству «светлого будущего» с помощью страха, голода, расстрелов и концентрационных лагерей.

Серия арестов 1937 года сопровождалась окончательным закрытием и разорением Свято-Успенского Никольского храма на Сольбе. Поначалу здесь устроили детский дом, где дети, по свидетельству очевидцев, часто гибли от безнадзорности и истощения. Позже в искалеченных монастырских строениях открыли психбольницу. Как было заведено в то время, в самом храме разместили столовую, в алтаре сделали туалет. В Никольском приделе оборудовали котельную, прорубив выход через алтарь, к приделу пристроили огромную, выше купола, кирпичную трубу.

Условия содержания людей в больнице не отвечали ни санитарно-гигиеническим, ни нравственным нормам. Больные часто убегали, их ловили, избивали и помещали в карцер. Это представляло опасность и для местного населения. Святое когда-то  место стали обходить за версту.

Но и в годы массового безбожия Святитель Николай не оставлял Сольбы. Так, одна из местных жительниц рассказывала о случае, происшедшем в 1940-х годах с местными сторожами. Сидели они на крылечке бывшей Никольской церкви и увидели, как в нее вошел какой-то старичок. Время прошло, а он все не выходит. В здании его не оказалось. На сторожей случившееся произвело сильное впечатление, и скоро об этом узнала вся округа. Люди верили, что сам Святитель Христов Николай, несмотря ни на что, пребывает здесь.

В 1994 году власти Переславского района расформировали психиатрическую больницу. После нее остались обезображенное здание храма, бывший келейный корпус (в аварийном состоянии) и заваленная больничным и строительным мусором территория. В таком состоянии монастырь был возвращен Русской Православной Церкви.

26 января 1998 года указом архиепископа Ярославского и Ростовского Михея на должность настоятельницы Николо-Сольбинского женского монастыря была назначена монахиня Еротиида (Гажу). Вскоре четыре первые насельницы обители (после восьмидесятилетнего перерыва!) прибыли к новому месту своего служения. Зимой, без отопления, телефонной связи, транспорта и денег, по сути – в глухом лесу, надеясь только на помощь Божию и покровительство Святителя и Чудотворца Николая, они приступили к восстановлению порушенных монастырских святынь.

 

Автору этих строк пришлось видеть обитель, и когда в ней располагалась психбольница, и когда на ее развалинах продолжительное время проживали бомжи, наркоманы и другие морально опустившиеся люди, и когда соседний Переславский Никитский мужской монастырь пытался «вахтовым» методом хоть как-то  начать спасение святыни от окончательного разрушения. Воспоминания грустные. Обители был нужен постоянный заботливый хозяин, тепло ежедневного богослужения и непрестанной молитвы.

 

История Церкви, и не только в периоды лихолетья, учит, что каким бы славным, сильным и богатым внешне ни был монастырь, сколько бы святынь ни хранил за своими стенами, главным его богатством всегда оставалась молитва его насельников. И если она по каким-то причинам иссякала или ослабевала, то не помогали монастырю ни его могучие стены, ни мощи святых, ни былая слава, ни связи в верхах – жизнь в нем замирала, а иногда и прекращалась вовсе, даже без внешнего нападения врага.

С молитвы и начала старшая монахиня Еротиида, когда она с тремя сестрами пришла на разрушенное и оскверненное место бывшей Сольбинской пустыни. Молились сестры, когда долгими зимними вечерами ели одну чечевицу, молились, когда целый год вывозили от четырех до десяти машин мусора в день, молились, когда над продырявленной кровлей изуродованного храма водружали первый деревянный крест. Молитва шла всегда и продолжает идти впереди всех дел и начинаний. С первых дней и по настоящее время в храме неукоснительно совершаются полные вечерние и утренние службы, ежедневные крестные ходы. По воскресным дням и праздникам эти крестные ходы торжественны, многолюдны, нарядны, по будням скромны – с иконкой и крестом, но обязательны всегда – и в дождь, и в зной, и в лютый мороз.

 

Тихие, умиротворенные монастырские службы, слаженное пение сестер собирают под сводами храма паломников и гостей из разных уголков страны. Благодать святого места ощущается многими людьми, хоть раз ступившими на эту землю.

 

И конечно, особое значение в жизни монастыря имеет послушание. Послушание и по долгу, и по любви, главным принципом которого является личный пример: «Делай как я», а не распространенное в наше время правило: «Делай, как я сказал». Не жалея сил, самоотверженно трудится на благо восстановления обители матушка, глядя на нее, так же усердно трудятся и сестры.

 

Хрупкие плечи игумении несут на себе тяжкий груз ответственности за скорейшее возрождение монастыря, за жизнь, здоровье и покой сестер.

Бессонные ночи, частые вынужденные утомительные поездки и в то же время постоянный контроль за всеми повседневными делами обители не позволяют настоятельнице ни на минуту отвлечься или расслабиться. В округе сложно найти даже простого сторожа или водителя.

 

Монастырь постоянно находится в незащищенном положении, в нестабильном финансовом состоянии, что в значительной мере снижает темпы его восстановления. Но сестры во главе с матушкой-игуменией не опускают рук, а силы преодолевать все препятствия и невзгоды дают им все та же молитва, богослужения и добрые, искренние отношения насельниц между собой, заметные даже постороннему человеку.

На сегодняшний день задачей первостепенной важности является для обители завершение строительства ее стены, еще только начатое. Необходимость возведения монастырской ограды диктуется реальной опасностью для сестер, живущих в этом глухом месте, фактически посреди дремучего леса. А так как территория монастыря небольшая и расширяться ему некуда – вокруг лес да река, – то строящаяся ограда представляет собой двухэтажное здание. В нем будут расположены многочисленные помещения монастырских служб, в том числе трапезная для паломников на девяносто мест, продуктовые склады, просфорня, молочная, пекарня, прачечная, рукодельные мастерские для сестер: швейная, переплетная, резьбы по дереву, вышивальная, иконописная, художественная. Ведь еще меньше века назад на Руси слова «монастырская работа» были наивысшим знаком качества. Благое это и востребованное временем дело – восстановление порушенной традиции монастырских ремесел. Как приятно будет человеку, купившему прекрасное кружево, или вышивку, или иконку, прочесть: «Благословение такого-то монастыря».

В стене планируется также построить больничный корпус с храмом великомученицы Варвары, с трапезной для сестер и келлиями. Для создания задуманного и спроектированного требуется значительное количество строительных материалов, а значит, и денежных средств. Нужны 1 миллион кирпичей, 600 тонн цемента, 70 тонн арматуры, 500 железобетонных плит для перекрытий, пиломатериалы и многое другое.

Приходится решать и целый ряд проблем, связанных с обеспечением нормальной жизнедеятельности монастыря. Требуются различные специалисты: водители, электрики и вообще толковые люди и конечно же техника.

Удаленность от городов и жилых центров оборачивается для строящегося монастыря и другой стороной. Мир Божий с его кроткой тишиной и покоем располагают душу к молитве, богомыслию и созерцательности. Ни порывистые ветры, ни шумные грозы не нарушают этого глубинного покоя. Весь монастырь как большой скит. Но доставлять сюда стройматериалы, продовольствие, оборудование очень непросто. До обидного много уходит времени и сил только на езду, крайне велики затраты на бензин, ускорен износ транспорта. Чтобы встретить и проводить специалиста, привезти и увезти рабочих даже один раз в неделю, требуются и немалые усилия, и дополнительные средства.

Монастырь смиренно просит о помощи и с молитвенной благодарностью примет эту помощь в любой форме – финансовую, материальную, консультативную, помощь специалистов в строительстве и различных текущих работах. От этой помощи во многом зависит безопасность и жизнь обители.

Монастырь будет усердно молиться за всех жертвователей, а Святитель Николай несомненно будет им и их близким милостивым помощником, и покровителем.

Сегодня, по прошествии семи лет, любуясь золотыми крестами и куполами монастырских храмов, наслаждаясь благозвучием звона, радостно льющегося со стройной колокольни, гости и паломники зачастую не представляют себе, сколько упорного, часто изнурительного и сурового труда, сил и лишений стоило все то, чему мы так искренне сегодня радуемся. Все мы верим, что без личного участия самого Святителя и Чудотворца Николая в славном деле возрождения его обители, конечно, не обошлось.

По благословению матушки Еротииды осматриваем обитель. Повсюду кипит работа, все при деле. Лица насельниц приветливы, скромны, сосредоточенны. На душе было радостно, и я покидал монастырь с желанием обязательно вновь побывать здесь, ощутить теплое, живое присутствие Святителя и Чудотворца Николая, помолиться в его храмах, полюбоваться окружающей природой. И конечно же очень хотелось, чтобы о существовании этой жемчужины на древней Ярославской земле узнали все православные люди в нашем отечестве.

И. Сойкин

Поделитесь с друзьями: