«ПЕРВЫЙ ИНЦИДЕНТ» (Отрывок из главы «В ТОБОЛЬСКЕ»)

Вновь посетить храм Семье удалось 1 октября — на праздник Покрова Пресвятой Богородицы. И на следующий день 2 октября Великая княжна Татьяна Николаевна вновь делилась радостью в письме к Зинаиде Толстой: «Три раза мы были в церкви — такое было утешение и радость! По субботам и остальные разы у нас была всенощная и обедница. Конечно, и это хорошо, но все же не может заменить нам церковь. Ведь больше полугода мы не были в настоящей, потому что в Царском Селе у нас походная…».

5 октября, на именины Цесаревича Алексия, тезоименитому святителю Алексию, митрополиту Московскому, несмотря на сугубые просьбы Императорской четы комиссар Панкратов не позволил пойти в церковь, хотя и разрешил отслужить молебен святителю на дому (а накануне была отслужена всенощная).

С 1 октября по 17 декабря 1917 года Царская семья посещала каждую воскресную литургию. 20 октября в доме была отслужена заупокойная всенощная по Государю Императору Александру III. В субботу 21 октября служили утром обедницу, а вечером всенощную. Тогда Царская семья впервые исповедовалась у отца Алексия Васильева, поскольку 22 октября, в воскресение, было разрешено пойти в церковь, а на этот день приходилась годовщина восшествия Государя Николая II на Престол и праздник иконы Божией Матери «Казанская». Было принято, что вся Семья ежегодно причащалась в этот день Святых Христовых Тайн. Так случилось и на этот раз. «Какое душевное утешение в переживаемое время!» — записал в тот день Государь.

В этот же день произошел первый инцидент, связанный со священником Васильевым. После службы, как свидетельствовал полковник Кобылинский, «произошел следующий факт. О. Васильев, совершавший богослужения, был не на высоте призвания. Он был бестактный человек и своими выходками оказывал медвежьи услуги Августейшей семье. Первая выходка имело место 21 октября [правильно: 22 октября — К. К.] (еще до большевистского переворота). В этот день (день восшествия на престол Государя Императора) вся семья приобщалась у обедни (накануне, во время всенощной, бывшей на дому, исповедовалась). Никто положительно не обратил внимание на богослужение именно в этот день. Но о. Васильев позволил себе устроить такую вещь: когда семья вышла из церкви, раздался звон и продолжался до самого входа ее в дом».

Формально священник следовал церковному уставу — после литургии всегда полагается трезвон. Но он продолжался дольше обычного, «до самого входа в дом», поэтому обратил на себя ненужное внимание охраны. Долгим звоном до революции полагалось провожать от храма Особ Императорской Фамилии. Что побудило священника так поступить, неясно. С одной стороны, это могло как-то утешить Государя, с другой — привлечь ненужное внимание к обстановке, ухудшающейся для Царской семьи каждый день. В плане практической помощи для Царя это не имело никакого значения, а только вредило. Может быть, отец Васильев поступил так по простоте сердца, так сказать, по наитию, но, кажется, этот случай можно охарактеризовать пословицей: «простота хуже воровства».

Поделитесь с друзьями: