Религиозность Императрицы Александры Федоровны

00254017С каждым днем моя любовь становится сильнее и глубже.

Милый, какой будет конец?

 

Итак, попробуем немного приоткрыть духовный мир Венценосцев.

Прежде скажем об Императрице Александре Федоровне. По рождению она принадлежала к протестантской вере. Переход в православие был для нее едва ли не самым важным из принятых решений, которое далось ей с огромным борением и трудом. Будущая Царица хотела быть «верной христианкой», а, как натура цельная, поначалу воспринимала перемену вероисповедания изменой убеждениям, изменой Богу, сделкой с совестью, конформизмом ради свадьбы.

Она любила Цесаревича, как может любить 18-летняя девушка первой любовью, и жаждала брака, но имела твердую уверенность, что «глубочайшая религиозная убежденность и чистая совесть по отношению к Богу выше всех земных желаний». Поэтому несколько раз Принцесса Аликс писала суженому, что отказывается от свадьбы, или просила повременить, чтобы лучше разобраться в новой религии. «Чем больше я о ней узнаю, тем больше мира будет в душе. Из-за этого не надо торопиться», — писала она жениху. В иной раз Принцесса корила себя, что, будучи уже «православной в душе», боится перейти в иное исповедание из-за возможного раздора с родственниками, а потом опять находила себя «недостаточно подлинно убежденной» в православной вере. В этом не было ни тени кокетства. Цесаревичу приходилось вновь и вновь уговаривать Аликс, учить ее вере (почитанию святых, икон, обоснованию института монастырей и другим особенностям православия) и молиться за нее. Молилась и Аликс. Так они и вымолили свой брак. Это продолжалось в течение пяти лет.

Их любовные письма — по сути религиозная переписка. Ее можно изучать на уроках нравственного богословия.

Многие, если не все, духовно-нравственные принципы Государыни были сформированы в девичестве (если не в детстве). В письмах будущей Царицы с ранних лет один из лейтмотивов — необходимость и полезность для души перенесения несчастий. Можно предположить, что мысль о необходимости страданий была примирением Принцессы с ее достаточно болезненным физическим состоянием, обоснование которого она нашла в христианском понимании болезни как воли Божией, с которой надо смириться и по возможности использовать ниспосланные беды в духовном росте. «Страдания всегда приближают нас к Богу, верно?» — пишет она жениху. Второй лейтмотив ее писем — богоискательство: «Настоящий секрет, как найти Бога, — это посвятить Ему всю свою жизнь…». И, конечно, молитва: «Любимый мой мальчик, сегодня утром в церкви я горячо молилась за тебя. А ты молился за меня? Я снова буду молиться через час…», «Молитва так облегчает всем тяжесть земного бремени…», «Я знаю, как серьезно ты должен сейчас молиться…», «Скоро будет два месяца, как мы расстались, и я не очень представляю, когда мы сможем встретиться. Это тяжело, но единственный способ преодолеть это — это молиться [подчеркнуто в оригинале — К.К.] и просить Господа быть к нам милосердным, и да будет Его воля!» — вновь и вновь пишет Аликс «драгоценному Ники» и просит его «благословления на ночь».

Из сказанного вытекали две другие черты Государыни: милосердие («Лучший способ перенести наше горе — это утешать другие измученные души») и чувство ответственности («Выполняй свой долг, это самое лучшее, остальное предоставь Богу», — пишет она). Принцесса остро и глубоко переживала сознание долга, что видно по всем ее письмам как жениху, так и к другим лицам. Долг Аликс понимала широко: это долг родине, долг вере, долг службе, долг семье и т.д. «Жить и творить для кого-то другого, делить с ним жизнь, горевать с ним и праздновать, — если он подавлен, поднять ему настроение. Долг жены прекрасен», — писала она к подруге юности.

Все нравственные ориентиры молодости Принцессы Аликс дали свои плоды, укрепились и расцвели в дальнейшем.

Вспоминая прошлое, в письме к Императору от 8 апреля 1916 года Государыня отметила, что «уже в то время [юности] вера и религия играли большую роль в моей жизни. Я не могу относиться к этому просто, и если на что-нибудь решаюсь, то уже навсегда, то же самое в моей любви и привязанностях. Слишком большое сердце — оно пожирает меня». Слово «пожирает», как кажется, замечательно характеризует цельность и целеустремленность характера, душевного и духовного склада Императрицы. Интересно отметить, что слово «пожирающий» (по-гречески: τρώγων, трогон) четыре раза употребляется Евангелистом Иоанном в следующем контексте слов Господа: «Ядущий [буквальный перевод: Пожирающий — К. К.] Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я его воскрешу в последний день; <…> Ядущий [Пожирающий] Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем; <…> ядущий [Пожирающий] Меня жить будет Мною; Сей-то есть хлеб, сшедший с небес; не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий [Пожирающий] хлеб сей жить будет вовек». Пожирать — значит целиком отдаваться процессу, желать его, не обращая внимания ни на что. Известна и фраза из Псалтири: «Ревность по доме Твоем [Божием] снедает меня». Ревность по правде и снедала, пожирала Императрицу. Из ревности и жажды правды возникала ее преданность Богу, мужу, семье и являлась одной из ключевых черт ее характера.

При этом учитель Наследника Чарльз Сидней Гиббс свидетельствовал, что Императрица в религиозной жизни, «будучи преданной Православию <…> вела себя без всякого фанатизма и с величайшей умеренностью».

Государыня сразу полюбила православный храм. Начальник канцелярии Министерства Императорского двора Александр Александрович Мосолов вспоминал: «Православная обрядность очень понравилась ей, еще когда она была совсем юною принцессой. <…> Я часто имел случай видеть Императрицу на церковных службах. Она обычно стояла как вкопанная, но по выражению ее лица видно было, что она молилась».

Ее Величество всей душой старалась изучить и глубоко воспринять православную веру, постоянно совершенствовать себя и учиться молитве, духовному взгляду на вещи. Так в 1900 году она писала Государю: «Случается, что я не предаюсь в достаточной степени молитве. Помоги мне, милый, покажи, как быть доброй с другими и снисходительной к ним, не судить их слишком строго».

В 1919 году няня Августейших детей Александра Александровна Теглева свидетельствовала: «Она много молилась и была очень религиозна. Я не видела никогда столь религиозного человека. Она искренно верила, что молитвой можно достичь всего».

О том же пишет и генерал Дитерихс: «Она была именно величественна, как Царица, величественна в своих чувствах, взглядах и особенно в духовных и религиозных воззрениях. <…> Ея вера в Бога была искренняя и глубокая. Как человек, не терпевший по природе какой-либо лжи, Она, приняв Православие, приняла веру не по форме, не по необходимости, а всем сердцем, всем разумом, всей волей. Иной Она не могла быть. Ея вера, Ея набожность были искренни, глубоки и чисты. Никакого “ханжества” в Ней не было и по натуре не могло быть. На основе христианского учения Она верила всем сердцем и в силу молитвы, верила до конца».

К.Г. Капков, из книги “Духоный мир Императора Николая II и его Семьи”

Поделитесь с друзьями: