Слово первое о послушании архимандрит Ефрем Святогорец (Мораитис)

архим. Ефрем Аризонский.Я вам уже об этом рассказывал, но для наших новых братий, которые еще не слышали, я бы снова хотел обратиться к этой истории и дать вам уразуметь, что такое послушание.

На Катунаках жил один старец, именем Кирилл, и у него был послушник. Послушник этот досаждал старцу и огорчал его своим частым непослушанием. Со временем он начал плохо себя чувствовать. Еще не дойдя до явного беснования, он стал вести себя странным образом. С нашими отцами, Афанасием и Иосифом, он ходил собирать лесные орехи, но и это оказалось для него слишком трудным. От этого человека пахло серой, о чем я сам могу засвидетельствовать. Он имел извращенные помыслы, и вид его хорошо показывал его состояние. Иногда он приходил и к нашему старцу Иосифу и говорил ему о своих помыслах, советовался, но ни в чем не исполнял послушания.

Прежде своей смерти отец Кирилл сказал ему: «Чадо мое, когда я умру, похорони меня здесь». Но тот, когда старец умер, похоронил его в ином месте. Другие отцы советовали ему проявить послушание хотя бы теперь и исполнить последнюю волю своего старца, но он отвечал: «Нет, я хочу похоронить его тут».

Когда этот брат похоронил старца, явился ему диавол и сказал: «Ведь это я все тебе устроил, я подталкивал тебя огорчать старца непослушанием». И как только тот открыл уста, диавол вошел через них внутрь, и с тех пор он стал совершать всякие безумные выходки. Во время пения Херувимской он кощунствовал, изображал волка, зверя. Взял топор и разрубил икону святого Иоанна Богослова. Жил то там, то здесь, лишь изредка приходя в себя.

Однажды в полдень послышался лай лисы. Отец Иосиф Киприот говорит мне:

– Смотри-ка, какое нахальство имеет лисица! Днем, в полдень, не боится и лает.

Я ему говорю:

– Это не лиса, это бесноватый отец Иоанн.

– Не верю,– отвечает он мне.

– Тогда подожди и увидишь сам.

И действительно, вскоре проходит перед нашим домом отец Иоанн!

Я рассказываю вам все это для примера, чтобы вы уразумели, что такое послушание, и потому, что все это вам очень пригодится в будущем.

В другой раз отец Иоанн, будучи в себе, пришел увидеть моего Старца, отца Иосифа. Согласно нашему уставу и заповеди Старца, я должен был уйти. Едва завидев чужого, я прятался. Как только он пришел, я зашел в соседнюю келейку и сел там.

Старец Иосиф сидел на скамеечке. Пришел отец Иоанн и сел рядом с ним. О том, что он был бесноватым, я знал от своего Старца, так как для моего вразумления и наставления Старец часто говорил мне о нем.

Итак, сидя в соседней келии, я из любопытства и духовной пользы хотел услышать, что скажет отец Иоанн и что ему посоветует Старец.

 «Отче,– начал отец Иоанн,– когда меня захватывает демон, он поднимает меня вверх, бьет меня, я говорю что-то бессвязное, совершаю бессмысленные поступки и становлюсь беспомощным зрителем того, что делает мое тело и произносят мои уста! Я – зритель и ничего не могу поделать, а все члены моего тела послушны диаволу!».

Когда мы жили в Новом скиту, у нас было много работы и суеты в связи с постройкой келии. Искуситель подтолкнул отца N чем-то огорчить меня. Я говорил ему: «Не поступай так, это тебе неполезно». Наконец однажды Бог, чтобы дать ему личный опыт и показать, что не следует так себя вести, на великом повечерии (была Великая Четыредесятница), когда он читал за аналоем, а я сидел в стасидии старца, попустил следующее. Этот брат на минуту прерывает чтение, подходит ко мне и говорит испуганно:

– Отче, я становлюсь бесноватым!

– Почему? – спрашиваю я его.

– Вот,– отвечает он,– каждый мой палец становится толстым, как рука, а рука моя, по диавольскому действию, становится в три-четыре раза больше! Погибаю, отче, перекрести меня, иначе я стану бесноватым.

Тогда я крещу его и говорю:

– Ну, теперь иди читай повечерие и в другой раз будь внимателен, не противоречь и не имей мнения, отличного от мнения старца, ибо это тебе неполезно.

Когда я перекрестил его, искушение прошло, он пришел в себя и в трепете вернулся к аналою.

Велики достижения хорошего послушника. Те, которые послушны и не огорчают своего старца, наследуют ангельские венцы. Послушанием послушник получает великую благодать.

Апостол Павел, хотя и поучал простых христиан, указывал на первую из всех добродетелей – послушание, говоря, что мы своим духовным преуспеянием должны доставлять радость духовникам, ибо они бдят о душах наших, ибо неполезно людей, которые подвизаются ради спасения наших душ, огорчать и доставлять им неприятности.

Если мы в послушании не находим пользы и упокоения,– значит, не все в порядке, значит, что-то от нас ускользает.

Получая какие-либо наставления старца, пусть послушник не думает, что это простые советы. По сути, это заповеди, хотя об этом и не говорится так явно. К примеру, старец дает наставление: «Чадо мое, будь послушным, твори молитву и прогоняй плохие помыслы сразу, как только они придут, потому что чем дольше они остаются, тем больше оскверняют душу. Если они и уйдут через продолжительное время, то все же оставят после себя пятна и выщербины!». Или другое: «Если ударят в бИло, тотчас спускайся вниз». Или: «В церкви не ходи туда и сюда, но стой терпеливо в своей стасидии и переходи с места на место только в случае крайней необходимости».

Если монах не слушает советов и увещаний старца, то он пребывает в непослушании. Тогда не должен ли старец так прямо и сказать: «Я заповедую это и вот это», дабы монах устрашился и был послушным? Нет, заповеди даются лишь в определенных случаях.

Когда кто-то приходит для того, чтобы стать послушником, то совершенно очевидно, что он делает это не ради игумена или монастыря. Понятно, что он приходит ради любви Христовой и спасения своей души. Но поскольку он не увидит Христа, чтобы сотворить Ему послушание, то Христос оставляет Своего представителя – игумена в монастыре, чтобы то послушание, которое человек желает оказать Христу, он оказал игумену.

Каждый духовник носит в себе образ Христов. Итак, насколько он послушен духовнику, настолько послушен и Христу.

Страшный грех – не почитать икон Христа, Божией Матери, святых. Мы полагаем, что хуже греха и нет. Икона представляет Божественное лицо, мы ей покланяемся и лобызаем ее, а поклонение это относится к самому тому лицу, которое изображено на ней.

Живую икону Христа носит в себе духовник, слушаться которого послушнику заповедуется ради одной только любви Христовой. Не ради личности старца, ибо он может быть и грешным человеком, может быть достойным геенны, как и я, но послушание имеет совсем другой смысл: оно относится прямо ко Христу. И поскольку любовь Христова призвала нас прийти сюда для подвига и спасения своей души, то мы должны всячески приобретать эту важнейшую добродетель послушания, которая вмещает в себя всё, ибо хороший послушник, безусловно, имеет не только послушание, но окружен стеной из многих других добродетелей и подвигов.

Мой святой Старец, чтобы укрепить нас в послушании, вере и любви к своему наставнику, в числе прочего рассказывал и следующий случай, приключившийся на Катунаках.

Один послушник очень любил своего старца и был чрезвычайно послушлив. Как-то они пошли в Карею. Там старец тяжело заболел и захотел вернуться в свою келию. Послушник взял его на плечи и так шел несколько часов, и, преодолев горный хребет, принес его на Катунаки, туда, где они жили.

Через некоторое время этот монах связался с одним монашеским братством там, наверху, в скиту Святого Василия, где отцы причащались без предварительного поста, и захотел оставить своего старца и уйти монашествовать к ним. Будучи схимником, он пожелал уйти от своего старца.

Старец ему говорил:

– Ты не пойдешь.

Тот отвечал:

– Нет, пойду.

– Чадо мое,– снова сказал ему старец,– не ходи. Приближается Пасха, останься здесь, чтобы нам вместе отпраздновать Воскресение…

– Нет, пойду,– повторил тот.

Однажды старец потерял терпение и говорит ему:

– Лукавый ангел да последует тебе.

На следующий день на носу у послушника вскочил огромный прыщ и начал раздуваться. Наконец он пришел к отцу Артемию, врачу-самоучке, вылечившему старца Иосифа и меня. Он показал ему чирей, но вылечить его отец Артемий не смог…

Через три-четыре дня вздутие увеличилось, чирей лопнул, пошел гной, и монах этот был уже недалек от смерти. Отцы говорили ему:

– Примирись со своим старцем ради любви Христовой, возьми его благословение с собой, дабы он простил тебя.

– Нет! – говорил он, уже ожесточившись, как бесноватый! Но в конце, перед тем как испустить дух, он бил себя в грудь и кричал: «Проиграл, проиграл, проиграл я игру за свое спасение!».

Очень много рассказывал нам старец Иосиф, ибо он знал многих старых монахов.

В отеческих книгах написано об одном хорошем послушнике, которому старец каждый день после повечерия преподавал наставления о послушании и о том, что делать, чтобы спастись.

Однажды за разговором старец заснул. Тогда диавол начал досаждать послушнику помыслами и говорил ему: «Уходи, ведь старец заснул. Что ты сидишь? Иди и ты отдыхать, ты устал» и тому подобное. «Как я пойду,– думал послушник,– я должен получить благословение старца».– «Но старец теперь заснул»,– снова говорил ему помысл. «Ничего, я потерплю». Помысл борол его семь раз, чтобы он ушел, но он не ушел.

Через несколько часов, когда приблизился час совершения утрени, старец проснулся и говорит ему:

– Ты не пошел отдыхать?

– Я не мог, отче, без вашего благословения.

– А почему ты меня не разбудил?

– Ничего, отче, я сотворил послушание и терпение.

– Хорошо, теперь отслужим утреню, а потом ты пойдешь и хорошенько поспишь.

Так и было.

Когда старец заснул снова, уже после утрени, он увидел, что находится в одной очень светлой комнате, и там был лучезарный престол, над которым сияли семь прекраснейших венцов. Недоумевая, старец спросил: «Кто знает, чей это престол, какого великого преподобного и святого мужа? И какие подвиги он должен был совершить, чтобы заслужить эти венцы?». И вот, когда он так стоял, подошел к нему один священнолепный муж и сказал:

– Чему дивишься, отче?

– Удивляюсь я светлости престола и думаю, что это престол какого-то великого святого.

– Нет,– говорит тот,– не великого святого, а твоего послушника.

– Да это невозможно!– говорит старец.– Он еще совсем молодой и только недавно пришел, и ему уже даны и престол, и венцы?

– Конечно. Престол дан ему с того момента, когда он положил поклон подчинения, а семь венцов – вчера вечером, когда он противостоял помыслам.

Когда старец пришел в себя, то позвал своего послушника и спрашивает его:

– Чадо мое, какие помыслы были у тебя вчера? Говори.

– Ничего у меня не было, отче. Никакого плохого помысла я не имел, не помню.

– Ну-ка, подумай получше, вспомни все по порядку.

Немного погодя, испытав самого себя, послушник сказал:

– Да, да, отче! Вчера после повечерия, когда вы заснули, я семь раз был борим помыслом вас оставить и пойти отдохнуть, но противостоял и, как видите, ждал вас.

– Хорошо, чадо мое, иди.

И понял старец, что эти семь венцов его послушник заработал вчера вечером, борясь с помыслом.

Поделитесь с друзьями: