Слово второе о послушании. Архимандрит Ефрем Святогорец (Мораитис)

архим. Ефрем АризонскийПример нашего Спасителя, столь смирившего Себя, явил нам величие, которое скрывает в себе послушание. Послушание – это не только послушание старцу, но и послушание всякой заповеди Божией. Здесь повелевает старец, но сначала повелевает Бог Своими заповедями: «Сотвори сие». Если человек совершает послушание, то затем получает плод этого послушания.

Христос смирил Самого Себя, будучи послушен Своему Небесному Отцу. Он был послушлив, как человек, чтобы научить нас высочайшей добродетели смирения, ибо без смирения никто не может приблизиться к Богу.

Мы видим, что в раю, когда Адам и Ева исполняли послушание и сохраняли заповедь Божию, состоявшую в том, чтобы не есть от запретного плода, они были счастливы. Они были царями всех земных тварей, господствовали над всем, чувствовали и видели Бога. Это было самое блаженное время их жизни. Над ними простирался покров Божий. Никто их не беспокоил, никто не осуждал. Они могли беспрепятственно ходить по раю без страха, без мучения совести. Почему? Потому, что они еще не впали ни в какое прегрешение пред Богом.

Впоследствии, употребив во зло свою свободу, они, как свободные, захотели преступить заповедь и преступили ее и согрешили пред Богом.

Сразу же после преступления совесть возвысила свой глас. Тотчас после падения она начала удручающе беспокоить их души. Ясно, что угрызения совести явились следствием преступления и греха.

После преступления первозданные оказались в тупике. Услышали голос Бога, ходящего по раю,– говорит Писание,– и убоялись, и скрылись! Но почему прежде, когда они еще не провинились пред Богом, они не боялись Его? Может быть, тогда Бог не гулял по раю? А теперь приблизился к ним, как к преступникам? Неужели Бог не посещал их, когда они были истинными Его чадами? Посещал, но тогда они не боялись Его, потому что их не обличала совесть, которая была спокойна и мирна, почему и сами они пребывали в мире.

Итак, когда Бог гулял по раю, оба скрылись, ибо убоялись Бога. Бог говорит им:

– Адам и Ева, где вы? Куда вы скрылись?

Что они теперь скажут Ему, Богу?

– Адам, где ты спрятался?

– Я убоялся,– говорит Адам.– Я услышал, что Ты ходишь по раю, и убоялся.

– Но почему же ты боишься Меня, боишься своего Отца, своего Творца, своего Благодетеля, Который по безграничной Божественной любви отдал тебе весь рай? Ты боишься, что Я к тебе подойду? К тебе приближается Счастье, Источник жизни, радости и мира, и ты боишься?

– Да,– говорит Адам,– я боюсь, потому что согрешил. Но я невиновен. Ева, жена, которую Ты дал мне, она меня подвигла, подтолкнула, и я преступил заповедь Твою и ел от запретного плода.

– Ева,– говорит Бог,– ты почему прельстила своего мужа, почему ела?

– Я невиновна,– отвечает Ева,– змей, которого, конечно, Ты сотворил и который живет у нас в раю, он сказал мне, что если я съем от этого плода, то стану равной Богу и познаю добро и зло.

Сразу видны эгоизм и пререкание. От эгоизма произрастает в сердце и в уме свой плод – пререкание, которое восстает против Бога и косвенно возлагает ответственность на Него.

Поскольку Бог не увидел покаяния, не услышал, чтобы праотцы попросили прощения, Он тут же повелел изгнать их из рая.

Этот диалог между Богом и первозданными людьми дает нам ценнейший урок и научает, что Бог, когда человек преступает Его заповедь, не покидает его, не наказывает тут же, а приближается к нему. Но как приближается? Человек не слышит, как Он ходит, как услышал Его Адам! Однако я очень хорошо Его слышу, когда Он обличает меня и говорит мне: «Здесь ты сделал плохо, там поступил нехорошо. Почему ты это сделал?». Через совесть Бог зовет: «Покайся, ибо ты – человек».

Человек удобопреклонен, убеждается легко и легко поддается влиянию, изменчив и ненадежен. Бог это знает, ибо Он тебя сотворил, Он сделал тебя человеком. Но Он дал тебе и благодать покаяния, Он дает тебе силу подняться. Почему ты не встаешь? Когда Он обличает тебя через совесть и Писаниями побуждает к покаянию, а ты не каешься, тогда начинаются осуждение и наказание.

Теперь перейдем к нашей жизни. И здесь мы снова увидим, что, когда человек послушлив, он живет счастливо. Совесть его не обличает, не досаждает ему и не доставляет никакого беспокойства.

Когда же он не слушается, тогда совесть обличает его и говорит: «Здесь ты поступил нехорошо». Эгоизм кричит: «Нет!». А совесть снова говорит: «Ты должен покаяться». От этого начинается беспокойство, война, и человек обличается в душе.

Но у хорошего послушника не бывает такого состояния, и он живет в мире и спокойствии, с благой надеждой будущего вечного по Богу восстановления.

Теперь мы в киновии, где все происходит в определенном порядке, по определенному закону, установлению, дисциплине, наставлению и послушанию. Если послушник плохо соблюдает порядок, наставления, заповеди – как Бога, так и старца,– то он внутренне обличается.

Отцы с таким усердием хранили послушание, что даже спрашивали: «Хорошо ли я делаю, выпивая десять глотков воды?». Что это значит? Они желают научить нас тому, с какой точностью мы должны слушаться поучений и наказов старца.

И говорят нам отцы, что мы становимся посмешищем пред Богом, Ангелами, людьми и демонами, если, отрекшись от родителей, мира и свободы, спорим из-за иглы, нитки или еще из-за какой-нибудь ничтожной вещи.

Мы пообещали Богу самоотречение. Что такое самоотречение? Это отречение от страстей и всех своих хотений. Но когда мы творим свою волю и без благословения создаем себе комфорт и удобства, разве исполняем мы тогда послушание?

Если и за одно праздное слово мы ответим перед Богом, то за исполнение своей воли неужели не дадим Ему ответ?

Став монахами, мы пообещали самоотречение и послушание до смерти. Но как мы оправдаемся, когда станем пред смиренным Иисусом, явившим совершенный образец послушания, и Он покажет нам язвы от гвоздей и Распятие? Когда Он скажет нам: «Вот насколько Я был послушен Небесному Отцу: Я отсек не пожелание иглы, не пожелание нитки, не нежелание исполнить малое приказание, а отсек Свою волю даже до смерти, и смерти крестной»?

Если нас обличат, к примеру, в том, что мы творим свою волю, мы внезапно приходим в смущение и внутри нас начинается война. Когда что-то препятствует исполнению нашей воли, в нашей душе происходит «вселенский» переворот.

Но мы видим Христа, когда Он получает повеление и говорит: «Если возможно, да минует Меня чаша сия, да совершится спасение человека иным путем». Ответ же Отца: «Нет. Шествуй через Крест и Голгофу».– «Да будет воля Твоя».

Поэтому будем внимать своей совести и не будем ничего делать без ведома старца, ибо сейчас мы успокаиваем себя, творя свою волю, сейчас мы наслаждаемся этим, сейчас мы исполняем то, что желает наше сердце. Но придет час, наступит момент, когда мы окажемся в затруднительной ситуации, и тогда вспомним свою предшествующую жизнь и будем просить время для покаяния и исправления, но будет уже слишком поздно! Исправимся теперь, когда мы еще можем исправиться. Не будем ничего делать без благословения.

В Патерике есть рассказ о том, как одна монахиня пришла в сад и без благословения взяла и съела лист салата, и вошел в нее демон. Тогда она начала бесноваться. Позвали игумена, чтобы он исцелил ее. Старец запретил демону и сказал: «Почему ты вошел в сестру?».– «Я не виноват,– говорит демон,– я был на салате, и она меня съела!».

В эту монахиню демон вошел ипостасно (лично), в то время как в нас, когда мы творим те же самые дела и похотения, он входит по-другому, через вину. И последнее гораздо хуже, ибо тот демон был выявлен и изгнан старцем, и монахиня исцелилась. Но когда мы что-то преступаем, тогда демон остается, и это хуже.

Отцы говорят: «Невелико дело, если демон выйдет из человека. Велико, если мы сможем изгнать демона страсти». Святой может изгнать демона, но, для того чтобы искоренить страсть, требуется личный подвиг.

Поэтому не будем трудиться напрасно, заблуждаться и терять время, полагая, что мы шествуем монашеской стезей и находимся в послушании, и, будучи преступниками, самодовольно успокаивать себя. Возможно, нас обольщает помысл, а точнее, самонадеянность, и мы в отношении своих поступков полагаем, что «это ничего не значит», «нет ничего страшного и в другом», «эх, невелико дело, если я сделаю и вот то». Но, в действительности, это преступление Божественного закона. Не будем забывать, что, несмотря на то что мы пытаемся его модернизировать, закон Божий неизменен и непоколебим, и однажды он будет приведен в исполнение (это значит, что мы будем испытаны в отношении всей полноты закона), – тогда, когда мы предстанем на Суд!

Поделитесь с друзьями: