«СТРАДАНИЯ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ, ЛИШЁННОЙ ПОСЕЩЕНИЯ ХРАМА»

икона

Отрывок из главы «В ТОБОЛЬСКЕ»

На праздник Обрезания Господня 1 января Царскую семью допустили в Благовещенский храм. Но в воскресенье 7 января, на праздник Собора святого Иоанна Крестителя, служба вновь не состоялась. После праздника Крещения Господня, 6 января, в следующий раз Царская семья попала в церковь только 20 марта, в среду, на литургию Преждеосвященных Даров, в первую неделю Великого поста. (Можно отметить, что для приближенных Императорской семьи положение было лучше: проживавшая в Корниловском доме Анастасия Гендрикова в дневнике отметила, что 28 января, в воскресение, она «была утром в церкви (с солдатами, конечно)», а в губернаторском доме в тот день служили обедницу.) Даже в двунадесятый праздник Сретения Господня 2(15) февраля Семье не позволили пойти в церковь; служили обедницу на дому. Все это было следствием необдуманного поступка священника.

Важно отметить, что и до названного инцидента циркулировали слухи, что Царскую семью больше не пустят в храм, кроме как на двунадесятые праздники и, может быть, в Великий пост. Это нашло отражение в письме Императрицы к Марии Сыробоярской от 20 декабря: «Я надеюсь, что не найдут эти письма, так как малейшая неосторожность заставляет их быть с нами еще строже, т.е. не пускают в церковь».

Царская семья боялась подобного развития событий, которое и случилось, но не винила в происшедшем священнослужителей. 30 декабря, в субботу, Императрица записала в своем дневнике: «Всенощной не было, потому что наш священник был вынужден уехать на несколько дней из-за неприятных выдумок. Он не виновен».

Государь в дневнике отметил: «Узнали с негодованием, что нашего доброго о.Алексея притягивают к следствию и что он сидит под домашним арестом. Это случилось потому, что за молебном 25 дек. диакон помянул нас с титулом, а в церкви было много стрелков 2-го полка, как всегда, оттуда и загорелся сыр-бор, вероятно, не без участия [комиссара] Панкратова и присных».

Всенощные и воскресные обедницы продолжились в губернаторском доме с 13 января и далее совершались регулярно. Царской семье стал служить настоятель Тобольского Софийско-Успенского кафедрального собора отец Владимир Александрович Хлынов. А 5 марта Императрица записала в дневнике о новом диаконе. Вероятно, он, как и отец Хлынов, был клириком Софийско-Успенского собора.

О «настоящем храме» Царская семья очень скучала.

31 января Великая княжна Татьяна Николаевна отметила в письме к Валентине Чеботаревой: «В церковь, к сожалению, не ходим. Бывает дома всенощная и обедница. Конечно, это не может заменить нам церковь, кот. очень не хватает, т.к. теперь больше, чем когда-либо, хочется молиться в церкви. Грустно за тех, кто этого не понимает». И так же к Анне Вырубовой: «Грустно <…> не быть в церкви, но что же, не всегда можно делать что хочешь, правда? Надеюсь, что Ты можешь много ходить в церкви, если здоровье не мешает».

В преддверии Великого поста, в марте, Императрица писала Юлии Ден: «Я уже с нетерпением жду чудные богослужения — так хочется помолиться в церкви. Вспоминаю нашу церковь [Федоровский собор в Царском Селе — К. К.] и мой маленький, похожий на келью, уголок около алтаря». И Анне Вырубовой: «Надеемся говеть на будущей неделе, если позволят в церковь идти. Не были с 6-го января, может быть, теперь удастся — так сильно в церковь тянет».

Поделитесь с друзьями: