«УЖЕСТОЧЕНИЕ РЕЖИМА И ЗАПРЕТ НА ПОСЕЩЕНИЕ ЦЕРКВИ» Отрывок из главы «В ТОБОЛЬСКЕ»

25 декабря Августейшая семья продолжала поздравлять солдат. Например, 1-й взвод 1-го полка получил елку, сладкий пирог и игру в шашки. В тот же день 25 декабря, на праздник Рождества Христова, в Благовещенской церкви после литургии был отслужен молебен чудотворной иконе «Знамение», привезенной в храм по распоряжению епископа Гермогена из Абалакского мужского монастыря.

Во время службы произошло событие, вскоре серьезно повлиявшее на духовное окормление Императорской семьи. Приведем свидетельства очевидцев. Пьер Жильяр пишет: «Праздник Рождества Христова, и мы отправляемся в церковь. По указанию священника диакон провозгласил многолетие (молитва о продлении дней Императорской Фамилии). Это было неблагоразумно со стороны священника и могло только повлечь за собой репрессии. Солдаты со смертными угрозами требовали смены священника. Этот инцидент омрачил светлые впечатления, которые должны были сохранить об этом дне. Он окончился для нас новыми притеснениями, и надзор за нами стал еще более строгим».

Комендант губернаторского дома полковник Кобылинский в показаниях следователю Соколову описал инцидент подробно: «25 декабря вся Августейшая семья была у ранней обедни. После обедни начался молебен. Обыкновенно бывало так. Чтобы не держать солдат на холоде, я отпускал их с постов до окончания богослужения, оставляя лишь небольшую часть около самой церкви. Так было и на этот раз. Иногда кто-нибудь из оставшихся около церкви солдат заходил в церковь, но, как я замечал, делали это только более старые, большинство же заходило просто для того, чтобы отогреться. Вообще же в церкви солдат всегда бывало мало. В этот же день, прейдя в церковь, я обратил внимание, что солдат было больше, чем всегда. Чем это объяснить, я не знаю. Может быть, это потому произошло, что все-таки был большой праздник. Когда молебен стал подходить к концу, я вышел из церкви, чтобы приказать солдату созвать караул. Больше в церковь я сам не входил и конца молебна не слышал. Когда молебен кончился, и семья вышла из храма, бывший там Панкратов сказал мне: “Вы знаете, что сделал священник? Ведь диакон отхватил многолетие Государю, Государыне и вообще всем, именуя их так. Солдаты, как услышали это, подняли ропот”. Вот из-за этого пустячного, но совершенно никому не нужного поступка о.Васильева и поднялась целая история. Солдаты стали бунтовать и вынесли решение: убить священника или, по крайней мере, арестовать его. Кое-как, с превеликим трудом, удалось уговорить их самих не предпринимать никаких репрессивных мер, а подождать решения этого дела в Следственной комиссии. Епископ Гермоген тогда же услал о.Васильева в Абалакский монастырь, пока не пройдет острота вопроса. Я поехал к нему и попросил дать другого священника. Был назначен соборный священник о. Хлынов.

Этот случай, во-первых, совершенно разладил мои отношения с солдатами: они перестали доверять мне, и, как им не доказывал обратное, они стояли на своем: “А! Значит, когда на дому служба бывает, всегда их поминают”. И постановили: в церковь совсем семью не пускать. Пусть молятся дома, но каждый раз за богослужением должен присутствовать солдат. Едва мне удалось вырвать решение, чтобы семья посещала церковь хотя бы в двунадесятые праздники. С решением же их, чтобы за домашними богослужениями присутствовал солдат, я бороться был бессилен. Таким образом, бестактность о. Васильева привела к тому, что солдаты все-таки пробрались в дом, с чем до того времени мне удавалось благополучно бороться. После этого произошел следующий случай. Присутствовал как-то на богослужении солдат Рыбаков. Священник, кончая богослужение и поминая всех святых, упомянул и “царицу Александру” (святую). Целую бурю поднял Рыбаков из-за этого. Пришлось мне вести его к себе, находить календарь и доказывать ему, что поминалась не Александра Федоровна, а святая царица Александра».

Назначение солдата при богослужении подтвердила и няня при Царских детях Александра Александровна Теглева: «После многолетия, провозглашенного в церкви диаконом Их Величествам, солдаты перестали пускать Их в церковь. Богослужения совершались на дому, причем на богослужении присутствовал представитель от солдат».

Участник следствия Соколова генерал Михаил Константинович Дитерихс отмечает интересную деталь. Он пишет, что 25 декабря «церковь была битком набита народом; солдаты охраны, в то время уже довольно демократизованные, обыкновенно церкви не посещали, а те, кто бывал в наряде в шпалерах [в парке, по которому проходила к церкви Царская семья — К. К.], пока шла служба, разбредались повсюду коротать время по-своему. Но на этот раз почему-то в церковь явилась чуть ли не вся охрана и, в особенности, элементы уже совершенно обольшевичевшиеся». После провозглашения многолетия Императорской семье «бунт среди охраны и городского пролетариата разразился невероятный; солдаты рвали и метали, подстрекаемые еще большевистскими руководителями».

Дочь царского лейб-медика Татьяна Евгеньевна Боткина вспоминала: «Проснувшись один раз утром, по обыкновению, очень поздно, часов около 10½, я услышала в соседней комнате голос прапорщика Зимы и нескольких солдат говоривших: “Так и сказал: «Их Императорским Величествам» все же слышали, — ведь сколько народу в церкви было”. Это был какой-то Царский день, помнится, восшествие на престол, [здесь Боткина путается; это было Рождество — К. К.] когда вся Царская Семья и свита были на утренней обедне, и вдруг за обедней, во всеуслышание, диаконом было провозглашено многолетие Их Императорским Величествам и Их Императорским Высочествам. Это маленькое событие имело очень большие последствия. Отец Алексей был арестован домашним арестом и вместе с диаконом подвергнут допросу. <…> Для охраны отец Алексей стал сразу подозрителен, а в глазах Их Величеств он приобрел славу человека, за них пострадавшего, и тем их очень к себе расположил. Часть свиты тоже восхищалась им, за исключением моего отца, совершенно справедливо находившего, что это была просто неуместная выходка, от которой отец Алексей нисколько не пострадал, т.к. из-под ареста его скоро выпустили, Их же Величествам много повредившая. Действительно, после этого случая их стали пускать в церковь все реже и реже и, наконец, совсем лишили этого, устроив только маленькую походную церковь в доме. Отца Алексея при Их Величествах сменил отец Владимир Хлынов, и можно глубоко сожалеть о том, что он не занимал этого места с самого начала, так как тогда бы Их Величества не имели случая войти в сношения с Васильевым, бывшим одним из виновников их гибели».

Последняя оценка, конечно, несправедлива, но отец Алексей Васильев сыграл неоднозначную роль в разных событиях во время пребывания Венценосцев в Тобольске.

 

Поделитесь с друзьями: