В заключении в Царском Селе (отрывок)

13Научно-исторический отдел Николо-Сольбинского монастыря совместно с Крестовоздвиженской Ливадийской дворцовой церковью Симферопольской и Крымской епархии, Кафедральным собором в память новомучеников и исповедников Российских Исилькульской епархии выпускает в свет издание: “Духовный мир Императора Николая II и его Семьи”, главы из рукописи которой мы представляем вашему вниманию.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ (отрывок)

Как протекали молитвы Венценосцев?

Протоиерей Афанасий Беляев вспоминал: «Надо самому видеть и так близко находиться, чтобы понять и убедиться, как бывшая Царская семья усердно, по-православному, часто на коленях, молится Богу. С какою покорностью, кротостью, смирением, всецело предав себя в волю Божию, стоят за богослужениями. И у меня, грешного и недостойного служителя Алтаря Господня, замирает сердце, льются слезы…».

30 апреля отец Беляев записал: «Служил Литургию, говорил слово на слова Евангелия: “Бог есть Дух, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися”. В то время, когда говорил я о душевных переживаемых страданиях, которые ставят человека, оставленного всеми, в невыразимо гнетущее состояние, — приводят в ужас, и единственное утешение он находит в молитве. В это время раздался невольный неудержимо вырвавшийся из чьей-то наболевшей груди вздох настолько сильный и громкий, что привел в удивление всех слушателей. И этот отклик душевной муки раздался с того места, где стояла одна только Царская Семья».

Далее, 28 мая, отец Афанасий отметил: «Мне показалось, что Государь, имеющий бледный страдальческий вид, очень болен. Что-то волнует его, и он, молча, терпеливо переносит свои страданья. Молится усердно и часто на коленях».

Царскосельская медсестра Валентина Ивановна Чеботарева в своем дневнике писала со слов некоего лица, в свою очередь получившего сведения от протоиерея Беляева: «Государь часто плачет во время богослужений» и «священник отец Афанасий говорит, что они чисты, как дети, во всех взводимых на них обвинениях в предательстве; положения своего не понимают». Вряд ли, конечно, они не понимали своего положения, скорее относились к нему со смирением и выдержкой.

Это видно из переписки и записных книжек Императрицы Александры Федоровны. «Если начнешь роптать, то теряешь почву под ногами и становишься таким мелким, самолюбивым. Есть самолюбие, которое надо иметь, но есть и другое, которое надо топтать под ногами — это ложное. <…> Пускай зло помучает, потревожит, но душу ему не отдадим», — писала Государыня Марии Мартиановне Сыробоярской 29 мая 1917 года.

Как мы обращали внимание выше, Императрица пронесла свои убеждения молодости (если не детства) через всю жизнь практически неизменными. Например, в 1894 году Принцесса Аликс писала жениху: «Нет ничего хуже, чем видеть, как страдают близкие тебе люди и быть не в состоянии помочь им, разве только старанием ободрить их и не дать унывать». А вот ее послание от 28 мая 1917 года к штабс-капитану Александру Владимировичу Сыробоярскому, где поднимается та же тема: «Все можно перенести, если Его [Бога] близость и любовь чувствуешь и во всем Ему крепко веришь. Полезны тяжелые испытания, они готовят нас для другой жизни, в далекий путь. Собственные страдания легче нести, чем видеть горе других и не будучи в состоянии им помочь. Очень много Евангелие и Библию читаю, так как надо готовиться к урокам с детьми, и это большое утешение — с ними потом читать все то, что именно составляет нашу духовную пищу. И каждый раз находишь новое и лучше понимаешь. У меня много таких хороших книг, всегда выписываю из них. Там никакой фальши. <…> Они силы дают, утешение и для уроков с детьми. Они [дети] много глубоко понимают — душа растет в скорби. <…> Всегда надо надеяться. Господь так велик, и надо только молиться, неутомимо Его просить спасти дорогую Родину. Стала она быстро, страшно рушиться в такое малое время. Но тогда, когда все кажется так плохо, что хуже не может быть, Он милость Свою покажет и спасет все. <…> И за все надо благодарить, что могло бы [быть] гораздо хуже… <…> Пока живы и мы с нашими вместе — маленькая крепко связанная семья. <…> Мы и в саду бываем (т.е. на свободе). А вспомните тех других [находящихся в тюрьмах за былую близость к Царской семье — К. К.], о Боже, как за них страдаем, что они переживают, невинные… Венец им будет от Господа. Перед ними хочется на коленях стоять, что за нас страдают, а мы помочь не можем, даже словом. Это тяжелее всего».

Приведем и еще несколько цитат из записной книжки Царицы:

«Назначение боли — заслужить благословение для того, кто ее выносит, или для тех, кто видит и замечает, с каким мужеством она переносится. В одной вещи мы всегда должны быть уверены — в том, что Бог посылает нам страдания, потому что любит нас».

И далее: «Быть неправильно понятым даже теми, кого любишь, — это крест и горечь жизни… Это самое жестокое испытание для преданности. Это то, что должно было чаще всего ранить сердце Сына Человеческого… Увы! Никогда не отступать, никогда не проявлять холодность, быть терпеливым, сочувствовать, выказывать нежность. Искать распустившийся цветок и раскрывающееся сердце… Всегда надеяться, как и Бог. Всегда любить — это долг»;

«Христианство, как небесная любовь, возвышает душу человека. Я счастлива: чем меньше надежды, тем сильнее вера. Бог знает, что для нас лучше, а мы нет. В постоянном смирении я начинаю находить источник постоянной силы».

Летом 1917 года Наследник Цесаревич стал исполнять функции «алтарника». 2 июля отец Беляев записал: «Наследник Алексей Николаевич пришел к херувимской [песне] тихо и незаметно, отдельным входом, прямо в алтарь и стал прислуживать в алтаре: брал от псаломщика кадило, относил его на место и вновь подавал для передачи протодиакону. Это первый раз юный любимец своих родителей обнаружил склонность принять личное деятельное участие в церковном богослужении». Вскоре, 9 июля, «Наследник заходил в Алтарь, где ему подана была теплота и кусочек антидора». 23 июля «Наследник прислуживал в Алтаре, а к концу Литургии ушел в зало, где стояла вся Царская Семья, и вместе со всеми слушал мое [отца Афанасия] слово о праздновании в Федоровском соборе памяти преподобного Серафима [Саровского]».

Поделитесь с друзьями: