Юбилей 10-летия (2009 год)

information_items_87Иногда знакомые говорят при расставании: «До встречи на Сольбе!» и у меня в душе неизменно отзывается «Встреча на Эльбе». А если подумать — что такое встреча на Эльбе? — это символ победы. Но разве все то, что произошло за 10 лет на крошечной речке Сольбе не символ победы?!

… Хмурый, мокрый и холодный день начала июня 2009 года. На реке стучат молотки, визжит электропила. С высокой площадки на берегу — это основание будущего южного надвратного храма мученицы Варвары — видно, что на реке что-то   сооружают, смолят и конопатят. Вдоль берега, разравнивая грунт, движется экскаватор.

Рядом тоже шум и стук — возводятся все выше келейные корпуса в стенах монастыря — или стены с кельями внутри, так просто не определишь. На территории, везде, кипит работа. Грунт вздыблен и разворошен, пройти от храма к храму нелегко. Прыгаем через колеи и груды щебенки, пробираемся к противоположной стене. За бывшим келейным, ныне административным, корпусом, накрыты столы, чинно кушает разный трудящийся люд. Сестры и трудницы тихо и улыбчиво кормят, моют, убирают. Как само собой разумеющееся.

В северной стене, первый этаж которой уже оштукатурен и побелен, разложены детские мозаики. Много, небывало много настоящих, великолепных мозаик, сделанных детскими руками. Между ними быcтро перемещается дьякон Димитрий Котов, великолепный мозаичист и педагог, он помогает строить ступени, показывает, куда вешать какую работу. Что это будет? Будет большая выставка в галерее, по одной стороне всей стены, а на противоположной — фотографии царственных мучеников, тоже выставка. А успеете? — Куда деваться! Мозаики делают ученики отца дьякона из воскресной школы и дети из приюта при обители. Две белки, похожие на нежно-неуклюжих подростков переходного возраста, прыгают по веткам. Задумчивый баран заглядывает на тебя сбоку, лиса хвостом заметает следы. Это — красота Божьего мира глазами детей. Детский глаз и профессиональное исполнение. Ну, Бог в помощь, успевайте!

Смотрим. Здесь в стене будут магазины, здесь — кафе для паломников. Прямо на улице? Да нет, построится каменная галерея. Матушка говорит об этом спокойно и уверенно. Значит, так и будет. По территории перекликаются рации:  «Мать Сергия! Срочно подойдите к келейному корпусу!» «Мать Марфа, кирпич подвезли!».

До праздника всего две недели. Делать на этой огромной стройке праздник невозможно. Успеть привести все в порядок тем более невозможно. Но никто не сомневается, что все будет хорошо. Куда деваться? Как говорится: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж».

Вечером шум затихает. На колокольне и в верхних этажах окна зажигаются волшебным светом разноцветных витражей…

… Десять лет назад была зима и в двухэтажном облупленном келейном корпусе сквозь безобразные деревянные решетки светилось два окошка наверху и несколько внизу. На потолке шуршали мириады тараканов. Даже морозный воздух не мог заглушить запаха плесени и карболки.

К счастью, силами Никитского Переславского монастыря в храме был обустроен и утеплен предел Покрова Пресвятой Богородицы, фанерный иконостас отгораживал алтарь, топилась железная печурка. Был здесь одно время и постоянно служивший священник, но,  к моменту прибытия сюда монахини Еротииды и трех молодых послушниц, священника уже не было, так что, к сожалению, службы совершались нерегулярно. (Постоянного священника, который согласился бы переехать в эту глушь, еще долго не могли найти. Даже когда все уже более-менее наладилось, приходилось в праздничные дни ехать за 100 километров в Троице-Сергиеву Лавру, и просить дать батюшку для совершения Богослужения).

По ночам волки выли в 20 метрах за дорогой. В кочегарке храпели пьяные бродяги, приютившиеся в здании. Под прикрытием монастыря они устроили пилораму, соседство было опасным и неприятным, хорошо хоть снабжали котельную горбылем. Огромную печь в котельной, чтобы поддерживать плюсовую температуру, надо было топить постоянно.

К счастью, пришла весна, сестер стало немного больше, изредка приезжали прослышавшие от знакомых о бедном монастыре люди, старались хоть чем-то   помочь. Местные жители, бывшие сотрудники психбольницы, тащили из монастыря все, что плохо лежит… А плохо лежало многое, потому что не было ни дверей нормальных, ни забора.

Целое лето сестры возили грузовиками мусор, который загромождал бывшую территорию психбольницы подобно терриконам на городской свалке. Иногда забредали местные жители и до сестер, сквозь нескончаемую усталость, доносились предание о былой славе Николо-Сольбинского монастыря. Настоящим чудом стало появление фотографии насельниц начала ХХ века. Они сидели и стояли перед объективом в несколько рядов, в очень милых и непривычного вида островерхих колпачках, в центре — матушка игумения с крестом и священник в шляпе. Вскоре появились первые архивные сведения, из коих постепенно выяснилось, что матушку звали игумения Макария, пришла она сюда 26 января 1903 года с тремя сестрами. (А 26 января 1999 года будет подписан приказ о назначении Сольбинской настоятельницей монахини Еротииды). В 1905 сестры застали обедневший монастырь с большими возделанными пахотными землями, двумя работающими мельницами на реке, и действующим храмом. Наверняка, печи топились исправно и бродяг внутри кирпичных стен не было.

Вскоре был назначен настоятель, отец Леонид Гиляревский. Этот благообразный многодетный пастырь пользовался несомненным уважением сестер. У него на глазах монастырь быстро и ярко расцвел, крестьянские семьи из соседних сел мечтали отдать в обитель, славящуюся благочестием и благоустроенностью, одну из дочерей. Девушки, желавшие посвятить себя Богу и молитве за свой род, тоже шли охотно. По сведениям из летописи того времени, народ был, по большей части, смирен и благочестив. И действительно, в последнем списке сестер есть уроженки Воронова, Степанцева, Старова, Маншина, Волина, Гаврилкова и других деревень.

Местные и поныне считают, что большое промышленно-торговое село Нагорье испокон века благочестием не отличалось. Именно оттуда и пришла беда.

Революция только в учебниках совершилась быстро и везде. Во многих деревнях о ней толком не знали еще с год-другой, многое еще лет 5 катилось по инерции. Но Сольбу закрыли одной из первых. Причина не скрывалась — поманили богатства монастыря. Сестер выгнали в одну ночь, но храм не закрыли. Одна из сестер, монахиня Мария Постникова жила в келье в колокольне, ночью ветер (или Ангел Хранитель?) затушил свет ее лампадки, и большевики не догадались, что там кто-то   живет. Утром она проснулась в опустевшей обители — и осталась здесь на долгие годы в должности сторожа. При ней со Святых врат сняли иконы святителя Николая и преподобного Сергия, а вместо этого повесили над ними огромный лапоть. При ней, за два года проев и промотав все богатства монастыря, которых, как им казалось, хватит на век, коммунары разбежались восвояси. При ней приносили и приводили больных к чудотворной иконе святителя Николая, а потом приходили вести о чудесном исцелении. При ней сюда поселили детский дом, сиротам по ночам снились кошмары, тогда они натащили и подожгли в своих комнатах солому, а после пожара с облегчением вернулись в Переславль.

Психиатрическая лечебница была здесь устроена позже и матушка Мария этого последнего поругания обители, видимо, не застала. В 1937 году  храм закрыли, но прежде арестовали священника, игумена Игнатия, после него прислали иеромонаха Паисия. Отец Паисий успел провести на Сольбе только две службы, его тоже арестовали. Потом донесся слух об их мученической кончине и о том, что изгнанный в 18 году из Сольбы и служивший в Переславле отец Леонид расстрелян почти одновременно с ними. Прошли аресты и среди монахинь, после разгона монастыря расселившихся по окрестным деревням и продолжавших монашескую жизнь и служение Богу.

Умножался сонм небесных покровителей монаcтыря, но сам монастырь, казалось, будет вечно теперь пугать все окрестные села чудовищного вида психбольницей, где содержали самых тяжелых больных, в условиях, близких к среневековым узилищам. Больные тоже были страдальцами. Закрытие этого места скорби в 1992 году стало благом для всей округи.

Но дальше, казалось, эти руины и отдаленное лесное поселение, многократно поруганное и разоренное, оставалось только забросить, и забыть, лет на сто, как был заброшен монастырь  после Польско-Литовского разорения.

Основанный не позже середины 15 века одним из древних, безвестных теперь, подвижников, может быть даже — одним из учеников преподобного Сергия, что подтверждается и иконой у святых врат, монастырь жил тихо и уединенно.  Братии, судя по документам, было немного. Ляхи монахов прогнали, пустынь разорили, в развалинах лет 50 селились разбойники. Не правда ли, как все похоже? Но только тогда монастыря официально не было 97 лет, и возобновлен он был на новом, нынешнем, месте.

Итак, тогда был перерыв в монашеской жизни величиной почти в сто лет. Теперь, в веке ХХ, — в 80. Тогда даже не стали возвращаться на пепелище. Теперь получили в наследство мусор, гнилой деревянный забор вместо каменных стен и руины храма Успения Пресвятой Богородицы. На тебе, Боже,.. возвращаем!

Но кто поедет жить в такую глушь? А с расстояния монастыря не возродить!

* * *

 И вот приехали. Весь 1999 год матушка с сестрами добывали и пилили дрова, косили сено и учились доить коров, совершали ежедневный круг богослужебных чтений, добывали пищу и кирпич для заделывания проломов в стене храма и рассуждали о каменных стенах вокруг всей обители, строительстве медпункта для местных жителей, еще одном храме – и казались, если не мечтателями и безумцами, то уж точно не реалистами и практиками…

* * *

19 июля 2009 года, как и благословил владыка Ярославский и Ростовский Кирилл, в монастыре состоялось празднование десятилетия возрождения обители.

После двух недель дождя и холода над монастырем второй день светило жаркое солнце. Вчера уже прибыл владыка и еще несколько епископов, уже служили по-праздничному и расселяли гостей во все кельи гостиницы и палаточный городок на поле.

По выровненным и расчищенным дорогам крестный ход в три тысячи человек, духовенство, монахини, миряне спускались к ожившей Сольбе. Владыка сошел на просмоленную и законопаченнную пристань-лодку и с нее крестил в водах реки новообращенных христиан. С другой стороны к реке спускалась радостная живописная лента детского крестного хода, прошедшего с раннего утра от Нагорья к Сольбе 16 километров.

Потом была архиереейская служба под открытым небом. Зычный голос архидьякона и пение сестер проникало во все уголки леса и отзывалось в полях, но и он, как ни странно, не мог заглушить тихое и мелодичное пение монахинь. За основной массой молящихся стояли аналои, несколько священников исповедовали.

После Богослужения приглашенные гости шли за праздничные столы, остальной народ оживленно тянулся на запах пирогов и гречневой каши от полевых кухонь.

В шатрах под березами заработали мастер-классы, на глазах у изумленного люда кузнец Никита ковал изящные кочережки, в одном из шатров учили делать букеты, давая для этого великолепные цветы и даря их на память о празднике, в соседнем шатре делали кукол, плели из бисера. За мольбертами рисовали, в стороне множество детей, некоторые — высунув от усердия кончики язычка, раскрашивали лопатки для переворачивания блинчиков и уносили их в подарок мамам.

Большое оживление царило в шатре, где плели корзины из ивового прута, и самые смелые и неленивые пристраивались за рабочий стол, чтобы сплести первую в жизни маленькую корзину или хотя бы донышко ее в качестве подставки под горячее.

Напротив, в настоящей, но передвижной, колокольне, приехавшей утром с крестным ходом, обучались колокольному звону.

В северной стене и многочисленных палаточках продавали натуральный, с монастырской фермы, сыр, масло, творог, платки с изображением обители, всякий нужный и красивый товар.

В каменной галерее, покрытой влажным еще слоем штукатурки, работало кафе.

А в восточной части монастыря на специально устроенной сцене шел концерт. Выступали фольклорные коллективы из города Щелкова, пели под гитару православные барды. Но вот в шатер сошли епископы, игумения, потянулись со всех сторон гости — начался спектакль, подготовленный живущими и обучающимися здесь девочками-сиротами. Этих нарядных веселых девочек, то стайкой подлетающих под благословение Владыки, то спещащих на трапезу, в нарядных одинаковых платьицах и шапочках, можно было за эти два дня не раз уже увидеть на территории или возле странноприимного дома с храмом апостолов Пера и Павла, где и раположен их приют.

Теперь они выходили на сцену с мастерски выcтроенными декорациями, под красивую музыку, в настоящих театральных костюмах. Выступление их — музыкальная инсценировка народной сказки «Морозко» — было выполнено в особом стиле, который можно было бы назвать смесью оперы, балета и живых картин.

Если бы не раскаленное солнце и небольшое количество сидячих мест «в зрительном зале», здесь бы собрались все несколько тысяч гостей. Но те, кто не смог пробиться или устал стоять, спокойно смотрели спектакль в трансляции на большом экране, установленном рядом с мастер-классами.

Непоседы-малыши успевали посмотреть «кино», а заодно побегать по полю и принять участие в проходивших здесь народных играх…

Такой сложный, важный, насыщенный впечатлениями праздничный день подходил к концу. Экскурсовод — девочка из православного лагеря «Хороброво», рассказывала запоздавшим гостям:

— В настоящее время на территории монаcтыря построено 6 храмов: полностью реконструирован и по-новому украшен великолепной резьбой, писаными иконостасами, светильниками-хоросами центральный, древнейший храм обители с главным приделом во имя Успения Пресвятой Богородицы, Усекновения главы Иоанна Предтечи и Покрова Пресвятой Богородицы. Давайте зайдем и приложимся к иконе святителя Николая с частицей его святых мощей. В нишах — украшенные сундучки, в которых хранятся много частичек мощей разных святых. Над западными вратами — великолепный храм хозяина обители — святителя Николая. По воспоминаниям местных жителей, святитель, в образе то строгого, то доброго дедушки, не раз являлся в монастырских лесах, чтобы предупредить или вразумить нарушавшего правила крестьянина.

— Обратите внимание на необычные, в стиле южного барокко, — купола. Они возведены над административным корпусом — единственным зданием, кроме храма Успения, основание которого сохранилось от древнего монастыря, надстроенный третий этаж — это  трапезный храм святой блаженной Ксении Петербургской. А вы знаете, где в Москве или Петербурге есть храм матушки Ксении? Паломники смело называют часовню на Смоленском кладбище. А храм? Храмов-то больше и нет! — Юная экскурсовод явно рада такому первенству обители, историю коей ей доверили излагать.

-А вот эта высокая деревянная церковь, похожая на терем с картины Нестерова, посвящена преподобному Сергию Радонежскому, который не раз являл свою помощь монастырю. Видите — он стоит на горке, выложенной камнями? Давайте войдем внутрь этой горки. Мы находимся в пещерном храме преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских. Его хотели просто выкопать и устроить под землей, но когда стали копать — забил источник. С хорошей питьевой водой на Сольбе всегда были трудности, древний чудотворный источник большевики загадили невозвратно, и вдруг из земли — мощная струя ключевой воды, быстро заполнившей фундамент. Так что пещерку пришлось насыпать, а из-под храма теперь и истекает новый святой источник. Кто захочет, может после экскурсии спуститься к реке, войти в деревянную часовню и набрать воды.

–  А искупаться можно- спрашивают бойкую девочку самые опытные и ретивые паломники.

– Конечно, потом пойдете в купальню и окунетесь. Вода здесь очень холодная, ключевая!

– А теперь мы поднялись с вами в храм Святителя Спиридона Тримифунтского. Обратите внимание — архитектура храмов совсем разная, а вместе они составляют красивый единый ансамбль. Здесь очень красивая каменная резьба. Сам храм нарядный, просторный, похожий на кремлевские терема. А вот здесь можно записочки оставлять — просьбы к Святителю. Только вы не спешите, пожалуйста, напишите после окончания нашей экскурсии.

– Этот огромный фундамент, на котором утром совершалась праздничная литургия, — основание будущего храма пресвятой Троицы.

– На поле? Там сегодня освятили камень под храм святых царственных мучеников…

Экскурсия удаляется, видно, как девочка прощается с паломниками и спешит к друзьям, которые уже сложили мольберты, пакуют корзины и вазы из лозы, грузят колокольню, чтобы вернуться в свой детский лагерь.

Стоят по церквям  ящички “ На восстановление храма, обители…» — и «Дают, дают прохожие, /Так из лепты трудовой, /Вырастают храмы Божии /По лицу земли родной» Миром строили храмы на Руси. Но было и так, что каменный собор о трех пределах возводил своими селами крепостной крестьянин, а помещик жертвовал приданое умершей в девицах любимой дочери на возведение каменной церкви в своем селе.

То, что сделано и делается в Николо-Сольбинском монастыре, мало с чем сравнимо. Это не восстановление — это грандиозное строительство нового огромного монастыря с целым социальным комплексом поблизости, фактически, строительство маленького православного городка. Города строят мощные государственные организации, сеть фирм, тресты, бригады. Это строительство проводится не по госзаказу, но под руководством средних лет игумении, не имеющей строительного образования, и сестер, которым невольно пришлось стать прорабами.

Строится на средства, которые приходят без обязательств, планов и подрядов, зато по пути они не воруются и не утекают в чьи-то высокопоставленные карманы.

То, что происходит на Сольбе, вызывает изумление и восхищение, а у кого-то — зависть или даже возмущение: на какие средства, да в наше-то время?

А какое оно, наше время? Или кто-то   думает, что когда строился грандиозный ансамбль Лавры, прекрасный Борисо-Глебский или мощнейший Кирилло-Белоезерский монатырь, то время было более спокойное и благополучное, или что тогда простой народ православный жил во дворцах и роскошных хоромах?

Строится город-сад. Возводится, несмотря на все искушения и скорби. Здесь будут жить и учиться во вновь построенной школе сироты из приюта и дети из православных семей, которые приедут трудиться в новый монастырский городок среди лесов.

Будет выстроена хорошая больница, куда смогут приходить жители окрестных сел, где им окажут помощь так же бескорыстно, как угощают вкусным монастырским обедом после каждого воскресного Богослужения.

Будет, даст Господь, хоровая школа для девушек, школа народных ремесел, прекрасная художественная школа и музей детского творчества. И кто-нибудь   , войдя в зал детских мозаик, воскликнет: «Посмотрите, какой Павлин, это же сам чистота, любовь и радость!»

Покинув обитель после двух-трех дней жительства в чистенькой монастырской гостинице, паломник будет долго вспоминать и раскидывать — когда удастся снова выкроить хоть денек, и по Ярославской трассе, через Сергиев Посад или Переславль-Залесский, а потом километров 30 по коридору лесов, снова приехать в обитель, войти в один из храмов, где в этот день совершается служба, и забыть обо всем под тихое благозвучное пение сестер и отчетливые возгласы священнослужителей: «Еще молимся о блаженных и приснопамятных создателех святыя обители сея…»

Поделитесь с друзьями: