Здоровье Императрицы (отрывок)

121«В преддверии скорбного юбилея 100-летия отстранения от престола Императора Николая II и заключения под стражу Государя и его Семьи, Научно-исторический отдел Николо-Сольбинского монастыря совместно с Крестовоздвиженской Ливадийской дворцовой церковью Симферопольской и Крымской епархии, Кафедральным собором в память новомучеников и исповедников Российских Исилькульской епархии выпускает в свет издание: “Духовный мир Императора Николая II и его Семьи”, главы из рукописи которой мы представляем вашему вниманию».

 

ЗДОРОВЬЕ ИМПЕРАТРИЦЫ (отрывок)

С детства и до последних дней, Аликс (Александра Федоровна) имела достаточно потерь и разочарований.

Посмотрим, как Царица переносила их, сделав ретроспективу событий.

Так сложилось, что мать Принцессы Аликс — Алиса вышла замуж вскоре после внезапной смерти отца и радость свадьбы омрачилась. Позднее в Дармштадте мать Аликс много занималась благотворительностью, а во время войн организацией ухода за ранеными и подготовкой медсестер. В 1866 году Алиса в письме к матери, английской Королеве Виктории, четко сформулировала: «Жизнь дана нам для работы, а не для увеселений», что стало жизненным кредо и для ее дочери Аликс.

Алиса, как впоследствии и Аликс лично кормила детей грудью и активно занималась их повседневным воспитанием, что было совершенно не принято в аристократических семьях. Она родила семь детей и много времени посвящала их религиозно-нравственному воспитанию. Учила с уважением относиться к страданиям бедных и больных, а также обязательной благодарностью за то, что делали для них другие. В английской прессе такой подход к воспитанию называли «неформальным». Все это воплотит в свою жизнь и Аликс.

С раннего детства Аликс видела горе. Ее брат Фритти в возрасте трех лет умер от неизлечимого тогда заболевания — гемофилии. Через пять лет в 1878 году от дифтерии умерла любимая сестра Мей.

Менее чем через месяц в возрасте 35-ти лет скончалась мать Аликс (будущей Императрице было тогда шесть лет). В 1892 году внезапно, в возрасте 54-х лет, умер отец Аликс Людвиг. Принцесса выходила замуж сиротой.

Выше мы говорили, что юная Аликс опасалась: не станет ли перемена веры (необходимая при замужестве за Наследника Российского Престола) изменой Богу, и старалась досконально разобраться в богословии лютеранства и православия. Но еще она боялась так называемого «проклятия Гессенского дома» ― гена гемофилии, передающегося через женскую линию в мужском потомстве. Аликс искренне любя Николая, не хотела становиться для него источником горя.

Но непростое решение было принято, и здесь они вместе положились на волю Божию.

Жених с невестой терпеливо переносили критику в свой адрес в течение пяти лет, отстаивая право на свою любовь.

Многие упрекали Царя, что он принял политически неверное решение: женился на болезненной особе из небольшого немецкого княжества, что давало мало выгод российской державе. Правильно ли поступил Царь в политическом отношении, мы не знаем, но Аликс и Николай женились по любви (что, к слову сказать, было нонсенсом для членов Владетельных домов Европы). Но, полагаем для духовной жизни, богоискательства, жениться надо именно по любви.

После замужества Императрица на протяжении 10 лет выдерживала огромное психологическое давление в связи с обязанностью родить именно мальчика — Наследника Престола. А рождались девочки. Сейчас для общества не существенно, кто родится в семье руководителя государства, но тогда Россия ждала Наследника, категорически требовала его.

Рождением девочек были разочарованы даже самые ближайшие родственники Царской четы с обеих сторон. Так, сестра Императрицы Великая княгиня Елизавета Федоровна писала Королеве Виктории: «Радость огромная и разочарование, что это девочка». Младшая сестра Государя, Великая княжна Ксения Александровна в 1895 году (еще при рождении первого ребенка) отметила в своем дневнике: «Рождение дочери Ники и Аликс — большое счастье, хотя жалко, что не сын», а после рождения Великой княжны Анастасии записала: «Аликс чувствует себя отлично — но, боже мой! Какое разочарование!.. 4-я девочка».

Когда одна за другой в Царской семье рождались особы женского пола, в обществе это суеверно воспринимали как «дурной знак». В нем расцветало «устойчивое настроение разочарования», а в аристократических кругах прямо злорадство (и «просчитывание» ситуации на переход Трона к другой ветке Великих князей).

Отметим, что роды Царицы проходили непросто. При первых родах Великой княжны Ольги схватки у Государыни продолжались почти сутки, были разрывы, младенца «тащили щипцами». При второй беременности врачи опасались выкидыша, поэтому по их рекомендации, Императрица пролежала в постели, не вставая семь недель. После рождения четвертого ребенка в Царской Семье случилось несчастье.

В конце 1901 года Государыня поняла, что ждет ребенка. В 1902 году начались соответствующие изменения в ее фигуре. Государыня девять месяцев надеялась на рождение сына. Но только перед планируемыми родами Царица допустила осмотреть себя врачам, и стало очевидно, что «беременность прекратилась в ранней стадии развития плодового яйца» и оно «не более четырехнедельного развития». Как установило врачебное расследование, в современной терминологии это была так называемая замершая (неразвитая) беременность — смерть плода или эмбриона при отсутствии выкидыша. (В такой ситуации весьма вероятен риск заражения матки и распространения инфекции, чего в случае с Государыней, слава Богу, не произошло.)

Случившееся тяжело отразилось на Императорской чете, а слухе о «непонятных родах» проникли в общество.

Переживания Государя видны из его дневников.

В 1903 году скоропостижно от брюшного тифа скончалась восьмилетняя племянница Царицы Елизавета Гессенская, что также дало повод к скорби.

В 1904 году, казалось, пришло великое утешение. Долгожданное рождение Цесаревича всколыхнуло страну. Даже за границей рождение Алексея «стало самым обсуждаемым в столетии событием в череде рождений в монарших семьях».

Беременность прошла тяжело. И после разрешения от бремени Государыню постоянно посещали специалисты по женским болезням. Так, в период с 10 мая по 4 сентября 1905 года они приезжали в Царское Село и Петергоф более 90 раз, а всего за 1905 год помощь Царице была сопряжена со 185 визитами специалистов по акушерству и гинекологии.

Но не женские немощи стали для нее главным источником страданий. Мальчик родился больным гемофилией. Ее старшая сестра Ирэна ко времени рождения Цесаревича Алексея уже родила двух детей, страдавших гемофилией, один из которых, четырехлетний Генрих скончался незадолго до рождения Наследника.

Представьте себе состояние женщины. Ее постоянно тревожит мысль: надо зачать мальчика, но именно мальчик, скорее всего, родится больным. Императрица знала, что может принести болезнь в свою семью и годами молила Бога избавить ее от такой участи.

Проведение рассудило по-своему. Долгожданный Наследник Престола Всероссийского родился неизлечимо больным.

Из-за возможного внутреннего кровоизлияния, любая силовая игра, ссадина, синяк, ушиб, могли быть для него смертельно опасными, не говоря уже о порезе. Ребенку было противопоказано любое хирургическое вмешательство. При этом родители старались, чтобы Наследник рос, как обычный мальчик: он бегал, прыгал, плавал. Можно предположить с каким трудом и волнением мать разрешала ребенку играть.

Длительное время тайну тщательно скрывали и от ближайших родственников, даже родной сестры и матери Царя. Семья несла этот крест одна, и нередко выходила на приемы, никак не выдавая своего расстройства, когда, порой, при острейших приступах болезни в соседствующей комнате, находясь между жизнью и смертью, лежал Цесаревич.

Наиболее известный случай, когда Наследник был при смерти, произошел 6–10 октября 1912 года в Спале (в Царстве Польском). Как писал Государь, «несчастный Маленький страдал ужасно, боли схватывали Его спазмами и повторялись каждые четверть часа. От высокой температуры он бредил и днем, и ночью, садился в постели, а от движения тотчас же начиналась боль. Спать он почти не мог, плакать тоже, только стонал и говорил: “Господи помилуй”». Врачи полагали, что ребенок скончается. Сам мальчик ждал смерти как избавления, просил похоронить его в солнечный день и спрашивал: «Когда я умру, будет уже не больно, да ведь?».

Тогда «даже физически крепкий Николай II не выдерживал страшного нервного напряжения, царившего в комнате умирающего наследника, и предпочитал уезжать на очередную охоту. А императрица постоянно находилась рядом с умирающим Алексеем [четыре ночи], и при этом ей необходимо было еще [днем] периодически появляться в обществе с улыбкой на лице. Чего ей это стоило, можно только догадываться. Император в письме к матери 20 октября 1912 года писал из Спалы: “Она лучше меня выдерживала это испытание, пока Алексею было плохо, но зато теперь, когда, слава Богу, опасность миновала, она чувствует последствия пережитого и на бедном сердце это сказалось”».

В критическое время болезни доктор Евгений Боткин писал своим детям: «Я не в силах передать Вам, что я переживаю… я ничего не в состоянии делать, кроме, как ходить около Него… ни о чем не в состоянии думать, кроме как о Нем, о его Родителях… Молитесь, мои детки… молитесь ежедневно, горячо за нашего драгоценного Наследника…». 9 октября для прессы были заготовлены объявления о критическом состоянии Цесаревича.

10 октября чрез час после телеграммы Григория Распутина: «Бог воззрил на твои слезы. Не печалься. Твой сын будет жить. Пусть доктора его не мучают», боли Цесаревича прекратились, и он пошел на поправку. Это был не единственный случай, когда Наследник Престола умирал, а врачи теряли всякую надежду на лучший исход. Тогда Цесаревича Алексея спасал сибирский странник Григорий Распутин (что было зафиксировано и разными свидетелями, и самими врачами). И вот в декабре 1916 года новый удар ― единственный, кто мог спасти Ее сына, был убит.

После этого многие ожидали, что Царица чуть ли не сойдет с ума и уйдет с политической сцены. Но Царская семья просто и спокойно организовала скромные похороны, помолилась на панихиде, и продолжила свой обычный жизненный распорядок. Для женской половины это была, прежде всего, работа в госпитале.

Можно отметить, что убийство Григория произошло в то время, когда Императрица говела в Рождественский пост. В день убийства, уже зная, что Распутин пропал и вероятно убит, она исповедовалась, а на следующий день, 18 декабря, причащалась.

Вскоре последовало отстранение Императора от Престола. Именно в то время, когда Государь в конце января 1917 года уехал в Ставку, а по пути откуда был задержан в Пскове, четверо детей в тяжелой форме заболели корью. У Великой княжны Татьяны корь, осложнялась отитом, у Великой княжны Ольги ― отитом и плевритом. Был возможен летальный исход. Александровскому дворцу грозило нападение революционной черни. Местный гарнизон покинул Царское Село. Охрана и служащие дворца частью разбежались (остались только чины Собственного Конвоя, но они были малочисленны), связь с Императором отсутствовала, а до Царского Села доходили страшные слухи об отречении Царя. Было не ясно: жив ли ее муж и Государь?

Царица оказалась с детьми практически одна в огромном дворце без охраны. И в такой ситуации 2 марта Аликс писала Ники о болезни детей: «Бог послал ее, конечно, на благо».

Свидетель происходившего, Княгиня Елена Петровна (урожденная Принцесса Сербская) отметила: «Мужество царицы было полно достоинства. Хотя у нее были мрачные предчувствия о судьбе ее царственного супруга и боязнь за своих детей, императрица поразила нас своим хладнокровием. Это спокойствие могло быть свойственно английской крови, которая текла в ее жилах. В эти трагические часы она ни разу не обнаружила слабости, и как мать и супруга она пережила в эти минуты все, что могла чувствовать мать и женщина. <…> Ее лицо останется навсегда выгравированным в моей памяти, т.к. в подобные часы человеческие существа показываются таковыми, каковы они есть…».

Потом были долгие месяцы заключения в Царском Селе, Тобольске.

Последнее испытание перед непосредственно мученичеством в Екатеринбурге, Императрица, как и вся Семья, перенесла в Тобольске. 25 апреля 1918 года приехавшим из Москвы комиссаром Яковлевым было объявлено, что увозят всю Царскую семью или Государя с кем-либо из членов Семьи. Зачем и куда — не говорили. Это могло значить все, что угодно, вплоть до казни Царя. Незадолго до этого у Цесаревича случилось внутренне кровоизлияние в паху, отчего были повреждены почки. «Он ужасно страдал, плакал и кричал, все звал к себе мать», — свидетельствовал камердинер Царя Алексей Волков. Ехать куда-либо Цесаревич не мог. Приступ гемофилии оказался тягчайшим, в любую минуту Наследник мог скончаться (Алексей не оправился от этого приступа и спустя несколько месяцев; в подвал Ипатьевского дома Государь нес его на руках).

Как мы писали в главе «В Тобольске», Императрица была поставлена перед выбором: оставить Государя или больного ребенка? Тогда в своем дневнике она записала: «Ужасные страдания». Камердинер Волков на следствии по убийству Царской семьи показал: «В то время она [Императрица] так убивалась, как она никогда не убивалась раньше. Я даже и сравнить не могу ее состояния при отречении Государя с этим ее состоянием в Тобольске, когда она решила оставить Алексея Николаевича и ехать с Государем. Там она была спокойна, а здесь она уже не могла сладить с собой и плакала, как она никогда не плакала раньше».

Хотя решение Государыни поехать с Царем далось нелегко, оно было исключительно трезвым и духовно выверенным. В православной иерархии ценностей: прежде всего, служба Богу, затем — Родине, потом — семье. И Государыня, пожертвовав близостью к тяжелобольному ребенку, не оставила Царя, олицетворявшего Россию.

К.Г. Капков

Поделитесь с друзьями: