Здоровье Императрицы (отрывок)

122«В преддверии скорбного юбилея 100-летия отстранения от престола Императора Николая II и заключения под стражу Государя и его Семьи, Научно-исторический отдел Николо-Сольбинского монастыря совместно с Крестовоздвиженской Ливадийской дворцовой церковью Симферопольской и Крымской епархии, Кафедральным собором в память новомучеников и исповедников Российских Исилькульской епархии выпускает в свет издание: “Духовный мир Императора Николая II и его Семьи”, главы из рукописи которой мы представляем вашему вниманию».

ЗДОРОВЬЕ ИМПЕРАТРИЦЫ (отрывок)

Сила Божия в немощи совершается…

2 Кор. Гл. 12. Ст. 9–10.

С начала XX века и вплоть до настоящего времени здоровье Императрицы Александры Федоровны нередко служит темой многочисленных спекуляций, и именно в связи здоровья Царицы с ее религиозностью. Поэтому полагаем нелишним рассмотреть этот вопрос особо.

Государыню упрекают в том, что она болела. Во время пребывания Императорской четы под арестом в Царском Селе, охрану «особенно раздражали ее [инвалидное] кресло и ее печальное выражение лица, и они громко ругали ее за то, что ее не заставили ходить». В Тобольске подтрунивал над инвалидным креслом Государыни комиссар Временного правительства Василий Панкратов.

Но в болезненности упрекали Царицу не только революционные солдаты и «старые» большевики. Точнее, не они первыми стали это делать. Как акцентирует внимание коллектив авторов исследования «Медицина и Императорская власть в России»: «Слухи о физическом и психическом нездоровье императрицы целенаправленно использовались либеральными кругами для дискредитации императорской семьи. Начало [им] <…> было положено в аристократических гостиных еще накануне <…> 1905 г. <…>

С весны 1915 г. <…> начинает все активнее муссироваться в обществе тема психического нездоровья царицы. <…> Вбрасывая компромат в общественное сознание, <…> в эту <…> точку <…> либеральная оппозиция без устали била на протяжении почти двух лет. Слухи из великосветских гостиных плавно перетекали в думские кулуары, а уже затем, как абсолютная истина, распространялись по всей стране, подрывая престиж императорской семьи. <…> Принимать репрессивные меры или опровергать слухи царская семья считала ниже своего достоинства. Поэтому она, как ни странно, оказалась беззащитна перед ними».

В массовом сознании известная набожность Царицы (что в другой раз было бы «в ее пользу») превращалась в результат психического отклонения, и становилась поводом для критики. Это отметил еще генерал Дитерихс: «Почвой для особого распространения лжи о Царской Семье была избрана именно ее религиозность. Здесь в этой области ложь была доведена до чудовищных размеров и совершенно непостижимо воспринята громадной массой <…> русского <…> общества».

Отказывают Императрице «в праве» на болезнь и многие современные историки, полагая, что она была «запрограммирована на страдание», то есть сама их провоцировала, следовательно, сама и виновата.

Что же было на самом деле?

Прежде чем ответить на этот вопрос, кажется необходимым сказать несколько слов о православном понимании болезни.

Болезнь — бич рода человеческого, в православной онтологии — следствие греха, как человечества в целом, так и в некоторых случаях, греха конкретных личностей, получивших это несчастье.

В идеале болезнь должна приниматься, как воля Божия, данная промыслительно для смирения и повода к покаянию, что на практике исполнить бывает крайне сложно.

Однако иногда болезнь или иные испытания посылаются подвижнику, как награда, которую он готов воспринять смиренно и обратить к духовному самосовершенствованию. Так широко известно изречение святого XX столетия, врача, архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого): «Я полюбил страдание, так удивительно очищающее душу».

Более того, некоторые святые просили у Бога болезнь плоти или провоцировали ее, имея в виду туже цель духовного роста. «Киево-Печерский патерик», приводит пример святого Иоанна Затворника, который, борясь с похотливыми мыслями, на длительное время зарыл себя по шею в сырую землю в пещере. (Вряд ли это способствовало оздоровлению организма отшельника, если брать во внимание сугубо физиологический аспект).

Так святой описывает свое борение: «И не знаю, чего только не делал я для своего спасения; по два, по три дня оставался без пищи, и так три года провел, часто и по целой неделе ничего не ел, и без сна проводил все ночи, и жаждою многою морил себя, и тяжкие вериги на себе носил, <…> которые с тех пор и доныне остаются на теле моем, и сушит меня холод и железо. Наконец прибег я к тому, в чем и нашел пользу. Вырыл я яму, глубиною до плеч, и, когда пришли дни святого поста, вошел я в яму и своими руками засыпал себя землей, так что свободны были только руки и голова, и так, под этим тяжким гнетом, пробыл я весь пост, не в силах шевельнуть ни одним суставом, но и тут не утихли желания плоти моей. К тому же враг-дьявол страхи разные наводил на меня, чтобы выгнать меня из пещеры, и ощутил я его злодейство. Ноги мои, засыпанные землей, начали снизу гореть, так что жилы скорчились и кости затрещали, потом пламень достиг до утробы, и загорелись члены мои, я же забыл лютую ту боль и порадовался душою, что она очистит меня от такой скверны, и желал лучше весь сгореть в огне том, Господа ради, нежели выйти из ямы той».

Прошение болезни встречается и в наши дни. Так, близкая ученица известного реставратора и иконописца тайной монахини Иулиании (Марии Николаевны Соколовой; 1899–1981) свидетельствует, что Мария Николаевна «как-то поделилась <…> своим внутренним желанием, что ей хотелось бы перед смертью поболеть такой болезнью, чтобы особо себя приготовить к переходу в вечность, и жизнь показала, что Господь услышал ее молитвы и ее желание». Монахиня действительно тяжело заболела, хотя до последних земных дней трудилась над образом Пресвятой Троицы, расположенным поверх входа в Святые ворота Троице-Сергиевой лавры.

И наконец, к теме приятия болезни (страдания, лишения) дозволительно отнести слово Господа: «Есть скопцы, которые из чрева матери родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит». Термин «скопец» можно понимать, как персону, ограниченную в чем-либо, в частности, физически больную: от рождения, или от людей, или по собственной воле, ради достижения главной цели — спасения души.

Таким образом, даже если бы Императрица Александра Федоровна, имея в виду духовную цель, просила себе болезнь, чтобы научиться переносить страдание — в рамках православной аскетики, это был бы здравый поступок. Однако просить себе болезнь у Государыни, можно сказать, не было нужды, Бог сам послал ей достаточно испытаний еще до заключения под стражу.

Какими они были?

Во-первых, Императрица действительно была достаточно слабой в физическом отношении. У Царицы часто болело сердце, в разное время она страдала кардионеврозом, одышкой, неврастенией, лицевой невралгией, анемией, ушными болезнями (в 1903 году делали прокол барабанной перепонки), подагрой, болями в глазных яблоках, воспалением пояснично-крестцового нерва, дававшего болевые осложнения на спину и обе ноги, а также являвшегося причиной опухолевых образований в области таза. Поэтому с 18 лет она регулярно пользовалась инвалидной коляской, что не раз запечатлено на любительских фотографиях Царской семьи.

В 21 год Принцесса Аликс в письме к жениху между строк замечала, что «одолела 38 ступенек, тяжело дыша», и далее: «Милый, сейчас я должна улетучиться, вернее будет сказать про мои бедные хромые ноги, уползти». Болевые ощущения не покидали ее всю жизнь. Например, в письме мужу в 1904 году Императрица отмечала: «Извини за то, что пишу карандашом, но я лежу на софе на спине, стараясь не двигаться. У меня были сильные боли, ночь прошла плохо, так как я просыпалась от каждого движения — удалось поспать один час на правом боку, потом утром, наконец, поспала побольше, лежа неподвижно на спине». Любой, кто когда-либо защемлял себе нерв в районе копчика, прекрасно знает, насколько изнурительно ощущать эти боли постоянно и какой проблемой тогда может стать сон. В письме к детям в 1910 году Государыня вскользь пишет: «Скучно иметь маму-инвалида, но всех вас это учит быть любящими и мягкими». Еще до замужества Аликс с определенным трудом становилась на колени в церкви и, в частности, беспокоилась, как выстаивать в России долгие службы. В письме к подруге юности в 1912 году Государыня вскользь замечает, что во время молитв подниматься с колен ей помогает семилетний Цесаревич.

Некоторые болезни Царицы имели невротическую основу, но говорить о ее психическом расстройстве нет фактических оснований. Подобные данные отсутствуют в архивах медицинской части Императорского двора (если бы таковые имелись, уже при советской власти их не преминули бы опубликовать).

Конечно, едва ли не любая болезнь, помимо объективно-физиологического течения, имеет психосоматический характер: ведь в известном смысле все наши болезни вызваны состоянием ума, однако весьма трудно определить соотношение этих составляющих, как для сторонней персоны, так и для самого себя. Вероятно, в некоторых стрессовых ситуациях Государыня, нервничая, не была исключением и, как многие, «накручивала» себя. Проявляла нервозность, причем, не на людях, а сдерживая свое состояние внутри.

Говорить о неврозах Императрицы может ее напряженное (или скажем так, страдальческое, серьезное) выражение лица, просматривающееся на некоторых любительских фотографиях. На официальных фотографиях Царица выглядела всегда безупречно, разве что не улыбалась (а вот, на любительских, улыбалась — и не раз).

Во-вторых, поводы нервничать у нее были.

<…> мы видим, что в непростых, переломных ситуациях, Императрица никогда «не опускала руки», вела себя твердо, мужественно, а главное вполне верно с точки зрения христианского миросозерцания. Весьма показательно, что когда Цесаревичу становилось хуже, визиты врачей к Государыне практически прекращались, ей становилось «не до себя». Начало Первой Мировой войны и работа в госпитале также отвлекло Царицу «от проблем, связанных с состоянием ее здоровья. Большинство современников в один голос утверждали, что она стала гораздо более энергичной, внешний вид ее изменился в лучшую сторону».

Ее болезни, в том числе невротического характера, в итоге не превращались в истерику (ропот) или бездействие (уныние). Для духовного делания это весьма существенный аспект. Можно сказать, краеугольный.

К.Г. Капков

Поделитесь с друзьями: