Монашеское делание

Монашеское житие: дом Бога и врата Небес

Корень

Жизнь в монастыре по-человечески проста и в то же время Божественна. Люди и предметы составляют единое государство, которое управляется законами, не объяснимыми мирскими критериями. Это собор светоносных личностей, живое таинство будущего века, тайноводственное общение, дорога между небом и землей.

Монахи, пребывая в своем монастыре, подобны пришельцам и странникам (см.: 1Петр. 2:11). Но в то же время они живут нормальной жизнью, ежедневно общаются друг с другом. При этом все они, став на путь монашества в одной точке отправления, устремлены к восхождению вверх по духовной лествице, ведущей к причислению к лику святых нашей Церкви, к достижению возлюбленного Царствия Божия. «И увидел я новое небо и новую землю… святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная… се, скиния Бога с человеками» (Откр. 21:1–3). Этот прообраз значим для нас: он символизирует монастырь, который есть жизнь и пример подлинного жития.

Монастырь – это то недостающее звено в цепи, которое ее логически замыкает и все приводит в порядок. Богом заготовлено все необходимое для реализации монашеского призвания. Монастырь – это сообщество, причина и образ глубокой жизни, устроенной по Богу. Он есть дом Божий и врата небесные (Быт. 28:17), место присутствия человека и в то же время место, избранное Богом и горячо хранящее памятование о Страшном Суде. Монашеская жизнь во граде ориентирована не на осуществление мирских и идеологических намерений, но на достижение духовности путем аскезы и мистического зрения Бога. Город-монастырь живет как рабочая мастерская, внутри которой распределены все обязанности. Устремления же мастеровых направлены не на нечто желанное, но на Желанного, то есть Бога, сходящего с Небес и обитающего в каждом из них.

Это убеждение монахов глубоко укоренено в традиции и является опорой в их жизни, по духу и силам превосходящей привычную для человека, но уже ставшую ангельской… Монахи, как и люди, имеют свои слабости, метания, борения, они падают и поднимаются, но никогда не боятся, поддавшись минутному чувству. Благодаря своим трудам они сегодня – сопричастники мучеников, а завтра воссядут на престолах со всеми святыми. Следовательно, стены града-монастыря не загораживают горизонты, но, наоборот, открывают зрение таинств и врата небес.

Так давайте понаблюдаем за тенистым сим и добросочным Древом Жизни, древом монашеского жительства.

Древо (монашеский град)

Монашеская жизнь некоторым образом лишена родословной. Образцом иноческого совершенства служит жизнь ангелов, обращавшаяся вокруг Престола и небесного мира Божия еще до сотворения чувственного мира. Корни ее родословного древа тянутся к райскому саду – Эдему, что на восходе солнца. Все начинается тем общением сына с Родителем в раю, что (увы!) из-за грехопадения Адама и Евы превратилось в плачевное поражение и ожидание искупления, о котором повествуется в Евангелии. Монашество, таким образом, имеет отправной точкой жизнь окончательно обретенного райского блаженства.

В Ветхом Завете Бог подготовил падшего человека для принятия Своего Сына. Так, Он открыл человеку Свой Лик, поведав о том, что Бог Сын един со Отцом и Святым Духом, а также о Божественном, нераздельном, ипостасном общении с человеком.

Так Христос освободил человека из рабства, дал ему Церковь, Крещение, все церковные таинства. А для большей радости, покоя и обогащения Святыми Дарами и Божественной жизнью Он построил в миру некий надмирный мир – монашество, благодаря чему перстный человек уподобляется ангелам и восседает на Престоле, собеседуя с Богом о том, что возможно вместить человеку.

Уже в иудаизме и языческом мире мы находим подобие монашеских форм жизни, например, в Египте.

Святые мужи Ветхого Завета – пророки Моисей, Илия, Иоанн Предтеча, жившие по горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11:38), – прообразовали монашество. Пророк Исаия составил увещевание для дивных монахов, «птиц, что обозревают высоты», мудрейших среди многих. О сих, лучших мира сего, было проречено: «На стенах твоих, Иерусалим, Я поставил сторожей, которые не будут умолкатъ ни днем, ни ночью. О, вы, напоминающие о Господе! не умолкайте» (Ис. 62:6)! Это значит, что на крепостные стены Церкви Господь поставил этих крылатых воинов и доблестных многоочитых аскетов, непрестанно воспевающих и лицезреющих Бога славы, неусыпными стражами в знак доверия и почета. Мы уже говорили с вами о том, что монастырь есть изображение Горнего Иерусалима, Царствия Божия. В Древней Церкви прообразами монашеской жизни были совместные трапезы любви – агапы, апостольское общение и апостольские общины в Иерусалиме.

В Церкви монашество явило образец идеальной и удивительной жизни и убеждений древних аскетов-отшельников и пустынников, которые в нерастленности и девстве совершали великие подвиги духа.

Сочный плод монашеского жития вызрел на Востоке в эпоху святого императора Константина и передавался из поколения в поколение как образец для всеобщего подражания. Христиане наделяли монахов, этих парящих в выси орлов духа, прекраснейшими эпитетами и величайшими похвалами за соблюдение девства, аскезы, поста, общежительного устава, послушания, нестяжания и достойного ношения своего духовного всеоружия. Все люди: бедные и богатые, грешные и святые, патриархи и цари – именовали «граждан Небес», и мужчин, и женщин, блаженными, бесплотными, абсолютно свободными, а их житие – ангелоподобным. Монахов любили, почитали и стремились приблизиться к ним, возносили славословия как «воинам Христовым». С тех пор и доныне монашество – это «священное воинство, Божественный и всеблагой чин, монашеское и ангельское жительство».

Образование института монашества стало одним из важнейших моментов в мировой истории. На протяжении следующих периодов развития монашества, в разные эпохи и на разных территориях, иноки, жившие в постоянном приобщении ко Христу, сохраняли этот эсхатологический образ жизни, несмотря на все противодействия и притеснения вначале со стороны язычников, затем обмирщвленного общества, ересей, расколов и заканчивая астматическим удушьем нашей эпохи. Все это свидетельствует о неиссякающей способности человека восходить к Богу и возможности познания Бога для находящихся в лоне Церкви. Таким образом, во все времена и эпохи монастырь остается одним – живой иконой Царства Божиего, в котором братия постоянно пребывает в ожидании наставлений, подобных дождю и росе, сходящих на зелень, ливню – на траву (см.: Втор. 32:1–2). Несмотря на все преобразования и оскудение духовной жизни, любой паломник по монастырям заверит вас в том, что аскетическая традиция жива в обителях. Ибо велика сила духовного семени, которое способно прорасти сквозь тернии!

В Ветхом Завете Бог ставил пророков стражами вдохновенной проповеди во Святом Духе на протяжении их жизни. Так же и в Церкви. Бог призывает монахов на смотровые башни пророков и мучеников для возвещения жизни будущего века. Они стоят выше смерти, принимают на себя Божественные обетования во плоти, прообразуют грядущее Царство.

Святой Антоний и блаженные отцы его эпохи: святой Пахомий, основатель и устроитель общежития, Василий Великий, внесший усовершенствования в монашеское житие, пришедшие за ними Савва Освященный, святой Феодосий, затем Феодор Студит, святой Афанасий Афонский и многие другие, каждый в свое время, воспитали сотни сотен монахов и возвели тысячи тысяч духовных твердынь, которые направляли по пути духовному и молодых юношей, детей, и стариков. Каждый из них, как некогда пророк Моисей, однажды услышал глас Божий: Взойди ко Мне на гору и будь там (Исх. 24:12). И вот результат: И взошел Моисей на гору, и покрыло облако гору, и сошла слава Божия (Исх. 24:15–16).

Бог призывает монаха на служение лично, в конкретном месте и в определенный час, подобно пасхе – это переход из тела душевного в тело духовное (1Кор. 15:44). И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного (1Кор. 15:49). И этот переход есть отречение от мира, удаление в пустыню, то есть в монастырь, восхождение на гору Божию. Нельзя оставить без ответа воззвание Христа, обращенное ко всем: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возъми крест свой, и следуй за Мною (Лк. 9:23). Сам Христос, словом побуждавший толпы людей, ходивший по земле и чудотворивший, уходил в пустынные места и молился (Лк. 5:16).

Большинство монастырей было основано безмолвниками, многие из которых жили в пещерах и лишь потом были вынуждены выстроить великолепные архитектурные сооружения с целью служения душе и радения о Духе. Эта цель ктиторов-исихастов остается и по сей день ненарушимым рубежом, а исихастский дух продолжает оставаться главным критерием для монаха. Но время бежит, и мы бежим вместе с ним. Поэтому нам нужно «задержаться» и посмотреть на жизнь Отцов, на «иного жития вечнаго начало». Как апостолы и их преемники основывали Поместные Церкви, так и преподобные ктиторы закладывали очаги апостольской жизни, устраивали повсюду храмы и подворья ради достижения Божественной любви и осуществления встречи человека с Богом.

Монастыри незыблемо крепились на священных канонах нашей Церкви. До сих пор монашескую жизнь регулируют разного рода уставы, начертания, завещания и установления ктиторов и великих основателей, которые в них определили будущее монастырей и монахов. Церковь санкционировала и бережно хранила монашеские заветы с тем, чтобы обезопасить законную силу этих священных учреждений, являющихся местом, где восседает сама Церковь, а также с тем, чтобы ей не потерять свою цель. Без признания монастырей как церковного института мы бы имели дело с бесконечными сложностями, ибо звено между монашеским мироощущением и его приятием миром Церкви отсутствовало бы.

Пословица гласит: «Будет монастырь хорош – придут и монахи». Это правда! Никогда не прекратится приток новоначальных в монашескую общину (только разве наступит конец света!), где всегда готовы к встрече с Господом, грядущим с ангелами Его. Вселенная наполнена монастырями – центрами жизни, украшениями епархий, священными прибежищами, светильниками для слепцов, телескопами для зрячих и рупорами для слышащих, алтарями мистического сияния и радости. И поколения монахов застроили вечные пустыни и высочайшие горы, населили побережья, наследовали землю. Все они, увенчанные, возрадуются вовеки.

Схиархимандрит Эмилиан (Вафидис)