О воспитании детей

Наказание и награды

Детям, как Божьим цве­там, нужны нежно гре­ю­щее солнце, т. е. любовь, неж­ность, ласка роди­те­лей, но вме­сте с теми влага — настав­ле­ния и вра­зум­ле­ния, а под­час и гроза — наказание.

Нака­за­ние детей есть не только право роди­те­лей — это их обя­зан­ность по отно­ше­нию к про­ви­нив­шимся детям. Вспом­ним, что именно за пре­не­бре­же­ние нака­за­нием пороч­ных сыно­вей был сам нака­зан Богом свя­щен­ник Илий (1Цар.3:13).

Св. Иоанн Зла­то­уст так гово­рит о необ­хо­ди­мо­сти нака­зы­вать детей («О вос­пи­та­нии детей»):

«А те отцы, кото­рые не забо­тятся о бла­го­при­стой­но­сти и скром­но­сти детей, бывают дето­убий­цами, и жесточе дето­убийц, поскольку здесь дело идет о поги­бели и смерти души. Поэтому подобно тому, как если ты видишь лошадь, несу­щу­юся к про­па­сти, то набра­сы­ва­ешь на уста ее узду, с силою под­ни­ма­ешь ее на дыбы, нередко и бьешь, что, правда, состав­ляет нака­за­ние, но ведь нака­за­ние — это мать спа­се­ния, — так точно посту­пай и с детьми тво­ими, если они погре­шают: свя­зы­вай греш­ника, пока не уми­ло­сти­вишь Бога; не остав­ляй его раз­вя­зан­ным, чтобы ему еще более не быть свя­зану гне­вом Божиим. Если ты свя­жешь, Бог затем не свя­жет, если же не свя­жешь, то его ожи­дают невы­ра­зи­мые цепи».

Как видно из слов св. Зла­то­уста, нака­за­ние есть при­знак дея­тель­ной заботы о согре­шив­шем — оно есть про­яв­ле­ние любви. «Гос­подь кого любит, того нака­зы­вает», — гово­рится в Прит­чах Соло­мона (3, 11), под­твер­жда­ется ап. Пав­лом (Евр.12:6) и ап. Иоан­ном (Откр.3:19).

Для любя­щего сердца при­ят­нее и легче бало­вать детей; тяжело и трудно их нака­зы­вать. Поэтому нало­же­ние нака­за­ний есть при­знак глу­бо­кой, дея­тель­ной любви, любви, жерт­ву­ю­щей своим душев­ным миром ради очи­ще­ния запят­нан­ной гре­хом духов­ной одежды ребенка.

Каково основ­ное назна­че­ние уве­ще­ва­ний и нака­за­ний? То же, что очи­ще­ние от плевел.

По сло­вам Самого Гос­пода, сатана посто­янно засе­вает стра­сти, злые наклон­но­сти и поже­ла­ния в души наши и наших детей с самого ран­него воз­раста (Мф.13:25). Роди­тели и вос­пи­та­тели при­званы выры­вать злые ростки от этого посева вну­ше­ни­ями и нака­за­ни­ями. Выры­вать их тем легче, чем ранее злой росток заме­чен, чем менее уко­ре­нился. При этом, если души ребенка и вос­пи­та­теля соеди­нены любо­вью и ребе­нок осо­знает вину и от сердца рас­ка­и­ва­ется, то злой росток вырван с корнем.

Но если в ребенке, отроке или юноше уже гос­под­ствуют в той или иной мере сомне­ние и само­управ­ство (порож­де­ние гор­до­сти) и он не сознает в пол­ной мере своей вины, оправ­ды­ва­ется или смяг­чает ее в своих гла­зах, то злой росток не будет вырван взыс­ка­нием, а только при­мят и заглу­шен, лишь страх нового нака­за­ния может при­оста­но­вить в этом слу­чае рост пле­вела — злой наклонности.

В этом слу­чае нака­за­ние должно быть серьез­ным, чтобы надолго запом­ниться. Поэтому надо осмот­ри­тельно выби­рать для детей харак­тер и меры нака­за­ния, ставя их в зави­си­мость от духов­ного состо­я­ния, вос­при­им­чи­во­сти, сте­пени осо­зна­ния своей вины и глу­бины рас­ка­я­ния в про­ступке. Ап. Иуда ука­зы­вает: «К одним будьте мило­стивы, с рас­смот­ре­нием, а дру­гих стра­хом спа­сайте» (22, 23).

Как рано надо начи­нать нака­зы­вать детей и как это делать? Послу­шаем об этом Соло­мона, кото­рому пре­муд­рость была даро­вана в пол­ной мере как осо­бый Божий дар. Соло­мон пишет: «Нака­зы­вай сына сво­его, доколе есть надежда, и не воз­му­щайся кри­ком его». И далее: «Кто жалеет розги своей, тот нена­ви­дит сына, а кто любит, тот с дет­ства нака­зы­вает его» (Притч.19:18 и 13, 25). То же можно про­честь и в дру­гой книге Биб­лии — Пре­муд­ро­сти Иисуса, сына Сирахова.

«Не давай ему (т. е. ребенку) воли в юно­сти и не потвор­ствуй нера­зу­мию его. Наги­бай выю его в юно­сти и сокру­шай ребра его, доколе оно (дитя) молодо, дабы, сде­лав­шись упор­ным, оно не вышло из пови­но­ве­ния тебе» (30, 11–12).

О том же гово­рит и народ­ная муд­рость: «Нака­зы­вай дитя, пока оно лежит попе­рек лавки, поздно будет, когда оно ляжет вдоль лавки».

Итак, нака­за­ние за про­ступки обя­за­тельно уже для самого ран­него воз­раста. Однако формы нака­за­ний Нового Завета иные по срав­не­нию со Ста­рым, как иные Дух и запо­веди Нового Завета (Лк.9:54–55; Мф.5:21–48). Вос­пи­та­ние детей в Новом Завете должно совер­шаться в духе любви, кро­то­сти и милосердия.

Поэтому уда­рять или бить ребенка не надо. Если же детям нужно серьез­ное нака­за­ние, то его нетрудно найти для вся­кого ребенка. При этом нака­за­ние может быть более чув­стви­тель­ным и дей­ствен­ным, чем удары. Такими нака­за­ни­ями могут быть, напри­мер, лише­ние на опре­де­лен­ное время игр, книг, раз­вле­че­ний, удо­воль­ствий, сла­стей, посе­ще­ния зна­ко­мых, а для более млад­шего воз­раста — поста­новка в угол, при­ну­ди­тель­ное сажа­ние на стул на извест­ное время.

Мать затвор­ника Геор­гия Задон­ского имела, напри­мер, обык­но­ве­ние нака­зы­вать маль­чика Геор­гия за невни­ма­ние в церкви зем­ными покло­нами и непоз­во­ле­нием обе­дать с собою.

Дру­гая мать за непо­слу­ша­ние сына при­хо­дить домой не позд­нее 11 часов вечера нака­зала его тем, что три дня с ним не раз­го­ва­ри­вала. Сын сми­рился и с этого вре­мени более не опаздывал.

А вот и еще при­мер, как нака­зы­вали и исправ­ляли своих детей бла­го­че­сти­вые родители.

Ста­рец архи­манд­рит Гав­риил (Спасо-Еле­аза­ров­ской пустыни) так рас­ска­зы­вал, как отучила его матушка от шалостей:

«Бывало, наша­лишь, а матушка и ска­жет: «Гоня, не шали, вот ты все не слу­ша­ешь, шалишь, а мне ответ надо за тебя отдать Богу. Ты сво­ими шало­стями грехи выра­щи­ва­ешь — потом и сам с ними не сладишь».

А моло­дость берет свое: как ни удер­жи­ва­юсь — опять и нашалю… Тут матушка бывало ста­нет на колени перед обра­зами и начи­нает со сле­зами вслух жало­ваться на меня Богу и молиться: «Гос­поди, вот я вымо­лила у Тебя сына, а он все шалит, не слу­шает меня. Что же мне с ним делать?.. И сам погиб­нуть может, и меня погу­бить… Гос­поди, не оставь, вра­зуми его, чтобы не шалил…» И все в этом роде, молится вслух, пла­чет. А я стою возле, при­тихну, слу­шаю ее жалобы. Стыдно мне ста­нет, да и матушку жаль.

«Матушка, а матушка… я больше не буду», — шепчу ей несмело. А она все про­сит Бога обо мне. Я опять обе­щаю не шалить, да и сам уж начну молиться рядом с матушкой».

Сле­дует учи­ты­вать, что стро­гое вну­ше­ние и дли­тель­ный раз­го­вор с ребен­ком с подроб­ным раз­бо­ром его про­ступка может быть для детей наи­бо­лее непри­ят­ным нака­за­нием, если такие вну­ше­ния про­во­дить умело. Правда, это потре­бует от роди­те­лей больше вре­мени и будет много труд­нее, чем удар ребенка или битье, но послед­ние могут при­не­сти больше вреда, чем пользы.

Я задал вопрос одному маль­чику: какие меры воз­дей­ствия ока­зы­вали на него наи­боль­шее вли­я­ние? Маль­чик отве­тил: «Когда пере­тер­пишь нака­за­ние, то пере­жи­ва­ешь чув­ство, что ты рас­кви­тался за свою погреш­ность, и более не бес­по­ко­ишься за про­ис­шед­шее. Когда же тебя только при­сты­дят, а не нака­жут, то чув­ству­ешь сму­ще­ние и рас­ка­я­ние, и вина бес­по­коит совесть зна­чи­тельно силь­нее, чем в пер­вом случае».

В связи с этим рас­суж­де­нием надо вспом­нить св. Пимена Вели­кого, кото­рый мило­сер­дием и крот­ким обли­че­нием умел вра­че­вать такие пороки, кото­рые не под­да­ва­лись исце­ле­нию ни от упре­ков и осуж­де­ния бра­тии, ни от страха нака­за­ния и изгнания.

Не сле­дует пре­не­бре­гать и самыми малыми про­ступ­ками детей. Малого нет, по Свя­щен­ному Писа­нию: «В малом был ты верен, над мно­гим тебя поставлю», — гово­рит Гос­подь (Мф.25:21). Пусть будет мало нака­за­ние (за малые про­ступки), хотя бы выго­вор или заме­ча­ние, но они должны иметь место при вся­ком про­ступке ребенка.

По духов­ному закону, если мы не постра­даем и не посты­димся за свои грехи на земле, то они оста­нутся неиз­гла­жен­ными из книги жизни и нам при­дется потер­петь за них на том свете. На этом осно­вано Таин­ство пока­я­ния — исповеди.

При нало­же­нии нака­за­ния на детей совер­шенно необ­хо­димо, чтобы роди­тели были в пол­ном спо­кой­ствии и мир­ном состо­я­нии духа. При раз­дра­же­нии чело­века поки­дает Свя­той Дух и теря­ется любов­ное еди­не­ние душ ребенка и роди­те­лей. В резуль­тате ребе­нок также может озло­биться, и для его души от нака­за­ния полу­чится более вреда, чем пользы. Кроме того, в раз­дра­же­нии легко погре­шить неспра­вед­ли­во­стью и жесто­ко­стью под вли­я­нием лука­вого духа, вла­де­ю­щего раз­дра­жен­ным человеком.

Поэтому в тех слу­чаях, когда чув­ству­ется гнев или раз­дра­же­ние на детей, нельзя сразу накла­ды­вать на них взыс­ка­ние. Даже раз­го­вор с ними и вну­ше­ние надо откла­ды­вать до того вре­мени, когда успо­ко­ится дух и чув­ство любви к ним не будет затем­нено раз­дра­же­нием. При таких слу­чаях св. отцы напо­ми­нают нам, что «сатана не изго­няет сатану» (Мк.3:23).

На опас­ность оже­сто­чить детей обра­ще­нием или нака­за­нием, свя­зан­ными с раз­дра­же­нием, ука­зы­вает нам ап. Павел: «Вы, отцы, не раз­дра­жайте детей ваших, дабы они не уны­вали, но вос­пи­ты­вайте их в уче­нии и настав­ле­нии Гос­под­нем» (Еф.6:4; Кол.3:21).

Обра­зец любов­ного, крот­кого вра­зум­ле­ния ребенку дает само Евангелие.

Отрок Иисус, по мне­нию Матери, про­ви­нился перед Нею и Иоси­фом: не ска­зав им ничего, Он остался в Иеру­са­лиме после празд­ника Пасхи, когда они отпра­ви­лись домой в Наза­рет. Его Мать и Иосиф разыс­ки­вали Его в тече­ние трех дней. Про­чтем в Еван­ге­лии укор Матери: «Чадо, что Ты сде­лал с нами? Вот, отец Твой и Я с вели­кой скор­бью искали Тебя» (Лк.2:48). Здесь изло­же­ние вины Отрока. Здесь укор. Но какой неж­ный укор, какая любовь слы­шится в каж­дом слове Матери!

И когда мы уви­дим наших детей в чем-либо винов­ными, когда нам пона­до­бится вра­зу­мить их, то вспом­ним этот еван­гель­ский обра­зец любов­ного обли­че­ния и будем под­ра­жать ему. Ведь только любовь может про­ве­сти наши слова до сердца наших детей.

Прп. Сера­фим Саров­ский так гово­рил одному игу­мену: «Будь к детям своим (духов­ным) не отцом, а мате­рью». Этими сло­вами пре­по­доб­ный ука­зы­вал на необ­хо­ди­мость про­яв­ле­ния не столько суро­во­сти и стро­го­сти отцов, сколько неж­ной любви и снис­хо­ди­тель­но­сти матери.

Поэтому нам сле­дует бояться как своей сла­бо­сти — излиш­него снис­хож­де­ния и пре­не­бре­же­ния поступ­ками, так и духов­ного раз­рыва — отчуж­де­ния от нас детей и их ожесточения.

Такое оже­сто­че­ние сердца еще не так опасно в более ран­нем воз­расте: ребенка тогда легче уго­во­рить, пере­упря­мить, смяг­чить лас­кой или нака­за­нием. Но для юно­шей это может ино­гда не иметь успеха, и они будут в чем-либо наста­и­вать на своем и не слу­шаться. Ино­гда дело может быть очень серьез­ным, и тогда роди­те­лям оста­ется при­ме­нять сред­ство, кото­рое можно назвать подви­гом любви.

Харак­тер­ный при­мер такого воз­дей­ствия име­ется в лето­пи­сях Опти­ной пустыни.

Один скит­ский брат пере­стал ходить на ноч­ное бде­ние, оправ­ды­вая себя тем, что сам ски­то­на­чаль­ник — игу­мен Анто­ний, тоже не ходит на бде­ние. А у послед­него в это время так болели ноги, что он не в силах был сто­ять. Много раз уве­ще­вал игу­мен Анто­ний нера­ди­вого брата, но тот гово­рил, что посе­ще­ние ноч­ного бде­ния свыше его сил и он ско­рее вый­дет из мона­стыря, чем будет ходить на бдение.

Тогда игу­мен Анто­ний при­ме­нил такое сред­ство. Несмотря на свою болезнь, он сам пошел на бде­ние, а оттуда в келию брата. «Про­сти, брат, — ска­зал Анто­ний, — если ты не дума­ешь о своей душе, то я сам при­шел вме­сто тебя на бде­ние». И покло­нился брату в ноги. А когда он кла­нялся, то из голе­нищ его сапог ручьем поли­лась кровь, т. к. сапоги были полны крови от открыв­шихся ран на ногах. Ужас­нулся брат, сам бро­сился в ноги игу­мену, прося про­ще­ния за свою вину, и с тех пор все­гда стал вста­вать на бдение.

Пусть вспом­нят роди­тели этот слу­чай, когда они исчер­пают реши­тельно все доступ­ные для них обыч­ные сред­ства воз­дей­ствия и все же не смо­гут заста­вить послу­шаться своих взрос­лых детей. И пусть про­сят они тогда муд­ро­сти у Бога, чтобы найти тот подвиг любви, кото­рый вер­нул бы им сердца их детей. В отдель­ных слу­чаях, при оже­сто­че­нии детей стар­шего юно­ше­ского воз­раста, они могут быть смяг­чены серд­цем и исправ­лены лишь в резуль­тате снис­хож­де­ния к их душев­ному состо­я­нию и про­яв­ле­нию вре­мен­ной уступ­чи­во­сти. При этом роди­те­лям надо соеди­нить любовь к детям с муд­ро­стью обра­ще­ния с ними.

При­мер подоб­ной муд­рой уступ­чи­во­сти дает прп. Пахо­мий Вели­кий.

В одном из еги­пет­ских мона­сты­рей один из мона­хов доби­вался долж­но­сти, кото­рой не был достоин. Игу­мен не счи­тал достой­ным его и одна­жды ска­зал, что прп. Пахо­мий не счи­тает достой­ным его этой долж­но­сти (хотя пре­по­доб­ный и не гово­рил этого игу­мену монастыря).

Монах в силь­ном гневе почти насильно повел игу­мена для объ­яс­не­ния с прп. Пахо­мием. Они при­шли к послед­нему, когда тот был на стене, кото­рую он сам воз­во­дил вокруг мона­стыря. С гне­вом монах начал кри­чать пре­по­доб­ному: «Сойди, чтобы дока­зать мой грех, Пахомий-лжец».

Крот­кий Пахо­мий вна­чале ничего не отве­чал гру­бому монаху, но тот про­дол­жал свою брань.

Поняв душев­ное состо­я­ние инока, пре­по­доб­ный спо­койно ска­зал: «Про­сти меня, я согре­шил, а ты нико­гда не согре­шал?» Гнев монаха утих. Отведя в сто­рону игу­мена, пре­по­доб­ный узнал, в чем дело, и затем дал такой совет игу­мену: «Послу­шайся меня и исполни его просьбу, чтобы душу его вырвать из рук врага».

Полу­чив то, чего домо­гался, монах через несколько дней рас­ка­ялся в своей гру­бо­сти в отно­ше­нии пре­по­доб­ного и пошел к нему про­сить про­ще­ния. Он ска­зал пре­по­доб­ному: «Бог знает, что если бы ты не был вели­ко­ду­шен ко мне и ска­зал бы мне одно гру­бое слово, то я, греш­ный, оста­вил бы мона­ше­ство и снова сде­лался бы миря­ни­ном. Будь же бла­го­сло­вен, чело­век Божий, потому что Гос­подь ожи­вил меня через твое великодушие».

Будем пом­нить, что лишь любовь будет про­кла­ды­вать роди­те­лям путь к сердцу детей, и не оттал­ки­вать их и при нака­за­ниях. Если дет­ское сердце не оже­сто­чено, то совесть ребенка сама будет изоб­ли­чать его в таких случаях.

И если ребенку при­вита мысль о необ­хо­ди­мо­сти пре­тер­петь за про­сту­пок, то он сам будет чув­ство­вать удо­вле­тво­ре­ние, пере­тер­пев нака­за­ние: ведь солнце осо­бенно при­ятно све­тит и осо­бенно нежно греет именно после грозы. Нака­за­ние есть стра­да­ние, а стра­да­ние очи­щает и про­свет­ляет душу, если пере­но­сится со смирением.

При частом нака­за­нии детей может, однако, воз­ник­нуть опас­ность оже­сто­че­ния их сердца, уга­са­ния их любви, отчуж­де­ния от роди­те­лей и про­яв­ле­ния уны­ния. Это боль­шая опас­ность, и роди­те­лям надо тща­тельно избе­гать ее.

И если нельзя избе­жать нака­за­ний, то надо иметь в руках сред­ство, чтобы не допу­стить все пере­чис­лен­ные выше дур­ные послед­ствия, кото­рые могут про­явиться после нака­за­ний. Такими сред­ствами (помимо горя­чей любви) явля­ются похвала, раз­лич­ные поощ­ре­ния и награды.

Но похвала может при­но­сить вред и раз­ви­вать в детях тще­сла­вие и само­мне­ние? Это, дей­стви­тельно, так, если детей все­гда только хва­лят. Поэтому на похвалу нужно смот­реть как на лекар­ство, кото­рое можно и должно при­ме­нять, но при­ме­нять уме­ренно — с рас­су­ди­тель­но­стью. Вме­сте с тем она явля­ется и могу­чим сред­ством поощ­ре­ния ребенка к тру­до­лю­бию, ста­ра­нию, акку­рат­но­сти, послу­ша­нию. Без нее не обой­тись при вос­пи­та­нии. А тот вред, кото­рый при­но­сит похвала (раз­ви­вая тще­сла­вие и само­мне­ние), надо уни­что­жать раз­ви­тием в детях хри­сти­ан­ского сми­ре­ния. Это дости­га­ется при­ме­рами из жизни бла­го­че­сти­вых хри­стиан, изу­че­нием Еван­ге­лия и образ­цами сми­ре­ния из жизни свя­тых и подвиж­ни­ков благочестия.

Детям надо вну­шать также, что все таланты и спо­соб­но­сти даны нам от Бога и ими нечего гор­диться. От спо­соб­ных же больше и тре­бу­ется, так как «от вся­кого, кому дано много, много и потре­бу­ется» (Лк.12:48).В неко­то­рых слу­чаях, может быть, потре­бу­ются уроки, подобно опи­сан­ному ниже.

В Диве­ев­ском мона­стыре жила вдова со своей доч­кой. Девочка была кра­сива и часто слы­шала похвалу своей наруж­но­сти. Это раз­вило в ней тще­сла­вие и склон­ность наря­жаться. Чтобы испра­вить девочку, мать попро­сила одну из ино­кинь дать девочке урок в этом отно­ше­нии. При встрече с девоч­кой эта сестра гово­рит ей в при­сут­ствии дру­гих: «Что с тобой, как ты подур­нела?» Слова про­из­вели на девочку глу­бо­кое впе­чат­ле­ние, и она оста­вила страсть к нарядам.

Чтобы согре­вать в детях рев­ность к доб­ро­де­те­лям, кроме похвалы нужны также и раз­лич­ные поощ­ре­ния — подарки, сла­сти (в уме­рен­ном коли­че­стве), разум­ные раз­вле­че­ния, посе­ще­ния зна­ко­мых. Все это должно даваться детям как след­ствие их достой­ного пове­де­ния и прилежания.

Пусть дети чув­ствуют, что от роди­те­лей они имеют все­гда вни­ма­тель­ную и спра­вед­ли­вую оценку сво­его пове­де­ния. И что если все их про­ступки не оста­ются без нака­за­ния, то и все доб­рое в их пове­де­нии при­не­сет им уте­ше­ние и награду.

Пестов Н.Е. «Православное воспитание детей»