Новости

Памяти матушки Серафимы

Владыка, сестры мои родные, батюшки, друзья, благодетели, все кто здесь собрался и с любовью пришли попрощаться с матушкой Серафимой. Говорить о ней можно очень много. Для каждого мать Серафима своя настолько, насколько она сама открылась присутствующим. Я помню ее сколько помню саму себя. Передо мной мелькает вся ее жизнь не только в семье, но и вторая половина ее жизни, которая была не менее плодотворной, чем первая.

Монахиня Домника после пострига, 1992 г.

Люди рождаются на земле, поступают в школу, потом поступают в какие-то учебные заведения, начинается у них жизненная деятельность, расцвет сил, они создают семьи, строят дом, воспитывают детей. Это такая человеческая общепринятая жизнь, Богом данная. Моим родителям Господь дал такое благословение, что они сполна выполнили свой родительский долг, но еще более плодотворной являлась их духовная жизнь. Даже будучи в семье, растя детей, тяжело работая, находясь у плиты или на стройке, они очень много молились. Мама, мать Серафима, ночами не спала вообще. Мне кажется, она даже когда спала, молилась. Я помню, кто-то из нас спросил владыку Викентия: «Владыка, она так много молится, может быть, это прелесть, может, не надо столько молиться?» А он сказал: «Нет, если душа ее тянется к молитве, и она хочет, пускай молится». И только в последнее время, с появлением у нее на послушании матери Филофеи, моей сестры, как-то удалось отрегулировать этот режим сна и молитвы.

Мои родители были очень трудолюбивые, у них всегда были мозоли на руках. Они очень много трудилась. Дома – куча детей, никаких помощников у нас не было. Мама в декрете ни с кем из нас не была. Сразу на работу. Дом наш был очень гостеприимный. Когда мы были маленькие, она нас учила, что никто из твоего дома не должен выйти голодным, никто из твоего дома не должен выйти недовольным, не утешенным, обделенным вниманием. Когда мы разъехались и она осталась одна, то к ней приходили женщины, молодежь, пользовались ее советами. Она готовила, накрывала столы, всех кормила, разговаривала со всеми, утешала.

Мы почти все выбрали путь служения Богу. Хотя мама нам ни разу не сказала, иди служи Богу или иди в монастырь. Как-то так получилось, что каждый из нас выбрал свой монастырь и свой путь, даже не сговариваясь. Я уверена, что это благодаря очень сильной родительской молитве.

Мама молилась за своих детей еще до их рождения. Я ее спрашивала: «Как это ты так молилась, специально что ли, чтобы мы Богу служили?» Она отвечала: «Нет, я просто просила, чтобы вы Господа любили, чтобы нас не огорчали и чтобы были хорошими примерными детьми».

Семья матушки Серафимы на свадьбе старшей дочери. Матушка Серафима стоит рядом с женихом

Наша семья пережила нелегкие времена. В советское время были гонения. Мы жили в городе, семья была большая. А в городах не было принято иметь много детей. Многодетные семьи очень критиковались. Для мамы рождение каждого ребенка стоило больших подвигов. Она терпела много насмешек. Во время постов ни в магазинах, ни в столовых ничего постного не было. Уходя на работу, она наливала с собой в бутылку чай, хлеб был на работе – и это вся ее еда. Конечно, она не могла быть душой компании, потому что все сотрудники в обед собирались за бутылкой водки и колбасой. Работа была тяжелая, и они кушали хорошо, чтобы силы были работать. А она не могла, потому что пост. За это всегда терпела насмешки. И никто при этом не знал, что она была беременна. Она даже к врачам не обращалась до последнего. А работала тяжелее, чем любой мужчина. Директор завода ей говорил, не надо женщине так работать. Но она просила самую черную работу, потому что надо было кормить детей. Работала в ночные смены, и смену свою заранее отрабатывала, не до утра, как все, а до полуночи.

Мы это все знали и очень сильно ее любили и жалели. Она возвращалась домой, сумки тяжелые тащила, а мы, хотя спим, но только слышим замок на калитке, тут же все вскакиваем и бежим, чтобы успеть первым открыть маме дверь. Кто первым откроет, тот первым возьмет сумки и поможет ей. А она вместо того, чтобы после такой тяжелой работы ложиться отдыхать, шла молиться. Бывало, я просыпаюсь, свет горит, она на коленях молится. Я говорю: «Мам, ложись. Когда же ты будешь спать?» Она мне говорит: «Леночка, у тебя такой хороший Ангел хранитель, видишь, он тебя разбудил для молитвы, ты его поблагодари». Я-то думала, что она меня будит. А она не будила, она просто молилась. Я поднимаюсь и рядом с ней становлюсь на молитву на коленочки. Мне спать хочется, но не удобно уйти: мама молится, как я буду спать. Такая картина часто была. Конечно, мы родителей очень любили и боялись их огорчать.

Потом, когда Господь благословил, мои родители приняли монашеский постриг оба в одном монастыре. Папа служил и преставился в Кицканском Ново-Нямецком монастыре, а маму владыка Викентий благословил в Дивеево.

Монахиня Домника в Дивеево

В Дивеевском монастыре она была гостиничной. Часто приходилось ночами трудиться: кого-то надо встретить, кого-то разбудить, кого-то покормить. И молилась постоянно. И это было каждый день, каждую ночь. У нее короткий перерыв был после обеда, когда можно было уйти отдохнуть, а под окном была слесарка. Что такое слесарка: болгарка визжит, стучат, колотят. Как раз под ее окном. Так вот она 9 лет прожила в Дивеево.

Потом у нее усугубилась болезнь, ноги стали заплетаться, она упала и ушиблась позвоночником. Я приехала ее навестить и увидела, что случилось. Тогда еще Дивеевский монастырь не был таким благоустроенным как сейчас, не было таких удобств. Я пошла к Матушке игумении Сергии и попросила перевести маму к нам на Сольбу. Сказала, что постараюсь дать ей уход, лечить ее. Матушка Сергия, конечно, согласилась. Она сказала, что мать Серафима – это клад. Вы от нас забираете клад.

 

Здесь на Сольбе она прожила 17 лет, приняла схиму и еще усерднее стала молиться. Последнее время, чем дальше, тем больше она старалась экономить время и постоянно молилась. Как к ней ни зайдешь, она все время молится. Очень монастырь любила. И не только наш, но и те, где подвизаются мои сестры: Дивеево, Крестовоздвиженский монастырь матушки Филареты, епархию владыки Феодосия.

Сколько я помню, матушка Серафима очень любила священников, относилась к ним с большим почтением. Всегда на праздник стремилась что-то радостное для батюшки сделать. Вот сегодня священники несли ее гроб.

Правящего архиерея очень почитала. С каким благоговением она ждала, когда владыка пройдет, чтобы получить его благословение, что-то доброе ему пожелать, потому что она очень сочувствовала этому тяжелому кресту!

Благословение матушки Серафимы

Такая особенная черта характера у нее была: ей хотелось в сердце человека, с которым она общается, всадить, молитвенно передать, вложить в душу дарование здоровья, Божией помощи, чтобы Господа любили. Она старалась передать это с чувством глубокой непоколебимой веры и любви.

Я хочу сказать, насколько глубоко было ее смирение. Она старалась нести свой монашеский долг в чистоте и в богоугождении. С очень большим смирением относилась ко мне. Перед тем, как ей поехать на Сольбу, матушка Сергия сказала: «Вот ты едешь к матушке Еротииде, она теперь для тебя не дочь, а игумения. Ты должна ее также слушать, как слушала меня, и подчиняться ей». Такое необычное сочетание: я ее дочь, и я ее игумения. Конечно, я старалась никогда ее не огорчать и крайне редко приносила ей какие-то неприятные новости. Но она всё чувствовала. Сочувствие переполняло ее постоянно, и она это выражала, как могла.

Чем ближе к кончине, тем ярче было видно, как она все больше находится умом, сердцем, душой с Богом, со святыми, с небожителями. Заупокойные службы с очень большим почтением проводила, за усопших очень сильно молилась, как будто они все у нее живые. Всех помнила, никого не забывала. Сейчас в храме у меня такое ощущение было, что все те, за кого она все время молилась, ждали ее с радостью, хотели встретить и сейчас встречают ее и радуются, потому что она всем им помогала своими молитвами. Многое множество людей, и всех она помнила! Они ей все очень благодарны за ее молитвы и память о них. Она отличалась большим человеколюбием.

У м. Серафимы были такие тяжелые заболевания, что все врачи удивлялись. По человеческим меркам и понятиям она не должна была жить давным-давно. Это большое чудо и милость Божия! Объяснение только одно, что она жила верой.

Даже взять такой факт: у нее сахарный диабет больше 30 лет, 25 лет инсулинозависимый. Очень высокий сахар, очень большие дозы инсулина она принимала. И несмотря ни на что она никогда не нарушала пост, даже в больнице, даже после операции, даже когда у нас поздние службы, причастие ближе к 11 часам. Она до причастия с 12 ночи ничего не принимала, ни капли воды, никакой таблетки, никогда. Это же опасно, правда? Врачи знают, что это такое, – это кома. Но она до такой степени была принципиальна в канонах веры, что с верой преодолевала любые трудности. Для нас это очень большой пример.

Все эти дарования Господь ей дал за ее крепкую, непоколебимую веру. Эта вера в ней была как твердый стержень, который не шатается.

Неделю назад мы с ней разговаривали перед соборованием. Я ей говорила: «Мать Серафимочка, надо молиться, чтобы мы закончили монастырь». Она говорит: «Ой, я уже отойду». Я говорю: «Еще рано, надо монастырь достроить, Ваше послушание еще не выполнено». Она мне говорит: «Не на этой неделе, на следующей неделе». А я не могла понять, переживет она этот кризис своего здоровья или нет, потому что у нее много раз такое было. Я про себя думаю: «На следующей неделе как бы не случилось на мой день ангела».

Непрестанная молитва

И получилось так, что в день моего ангела мать Серафимочка ушла ко Господу. Много мыслей приходит насчет этого. Я это связываю с тем, что все блага, которые у нас в монастыре – это благодаря ее святым молитвам. Я очень много в суете, я всегда на войне, а для того, чтобы были какие-то плоды, нужна очень серьезная молитва, потому что просто так ничего не цветет и не плодоносит, должна быть жертва и должна быть молитва. Этим я ей обязана. М. Серафима показала, что она тот корень, на котором растет дерево и дает плоды. Когда я с ней последний раз разговаривала, она мне желала, чтобы монастырь достроить, чтобы сестры были послушные, чтобы у благодетелей было все хорошо, чтобы Господь послал благодетелей. Теперь уже каждый год в день моего ангела мы будем поминать день ее кончины и проникаться смыслом того, что произошло.

Я очень благодарна промыслу Божию, что милость такая явилась мне лично, моим близким, нашему монастырю. Я благодарна родителям и особенно благодарна матушке Серафиме. Для нас невыразимый дар Божий иметь таких родителей. Мне Господь очень много дал: таких родителей дал, наставников, сестер, брата, который все время здесь, мы с ним даже поднимали монастырь. А кому много дано, с того много и спросится. И я испытываю очень большую ответственность перед тем, какое призвание у меня лично.

И сестрам я говорю, что очень большое значение имеет то, как мы относимся к нашим родителям, как мы их почитаем, успокаиваем их старость, приносим радость, потому что тем самым мы снискиваем благословение Божие на наши дела, на нашу жизнь.

Я очень признательна всем вам дорогие мои близкие, кто находится здесь с нами, разделяет это собрание, за то, что вы своей любовью нас поддерживаете. Дай Бог вам здоровья, Божией помощи, благодати. Приезжайте чаще в монастырь. Молитесь за матушку Серафиму. Она очень обязательная. Теперь она за нас будет молиться в стократ больше и без конца будет молиться. Она не забывает ни одного имени ни одного обращения. Царство небесное маме моей и нашей маме, матушке Серафиме.

Игумения Еротиида, 11 ноября 2021 г.

Поделитесь с друзьями: