О воспитании детей

Правильное воспитание чувства красоты в детях

Пробужденное чувство красоты имеет нужду в правильном руководстве. Сколько вредно, столько же и неосновательно думать, что искусство не зависит от высших соображений и не должно иметь другой цели, кроме изображения красоты. Последняя цель искусства совсем не та, чтобы оно, не обращая внимания на святую веру и нравственность, старалось только сообщить привлекательную форму всяким предметам, может быть, даже и пороку, а, напротив, единственно та, чтобы оно напечатлевало в сердце человека истинно прекрасное и чтобы чрез это человек воодушевлялся благоговением к Богу и возвышался в нравственном совершенстве.

Поэтому искусство крайне унижает себя, когда, раболепствуя чувственности или даже в угодность нечестию, отвлекает сердце человека от истинного назначения его и как бы лукавством предает его врагам, подобно Далиле своею красотою обманувшей и предавшей врагам Самсона (Суд. 16:15 и след.).

Прекрасным в искусстве собственно можно называть только совершенно согласное с идеями истины и нравственного добра, – только то, что может питать в нас нравственно-добрые расположения. Там нет истинной красоты, где предмет, хотя и имеет формы прекрасные, но своим содержанием противоречит истине или нравственному добру. Такие произведения недостойны человека. Дух человеческий стремится к первообразной Красоте, Источнику всякой совершенной красоты – Богу; следовательно, стараясь выражать красоту в чувственных формах, он должен всегда держаться идеи первообразной Красоты и к ней стремиться, а не останавливаться на одних только формах красоты, лишенных жизни.

В этом случае произведения искусств языческого мира не должны быть образцами для нас. Мы знаем, что в Греции и Риме высшая степень утонченного вкуса предшествовала падению народов. Это потому, что усовершенствование искусств поддерживалось стремлением к земным удовольствиям и чрез то влекло к повреждению нравов. Но в мире христианском, под влиянием откровенного света истины как вообще искусства, так и образование вкуса к прекрасным произведениям в настоящем смысле должны служить к усовершению нравов, к распространению и возвышению истинных добродетелей – любви к Богу и ближним и, следовательно, к утверждению и возвышению народного благосостояния и к упрочению бытия его.

Поэтому первое требование при образовании чувства красоты состоит в том, чтобы оно никогда не служило во вред чувству веры и нравственности. Что пользы человеку от всей утонченности вкуса, когда он чрез это вредит своей душе? Наклонности и воображение в душе человека находятся между собою в тесном отношении по взаимному влиянию. Как пробудившаяся наклонность рождает в душе соответствующие себе образы, так и, обратно, воображение по своему свойству пробуждает дремлющие наклонности. Какая грозит опасность, если искусство хочет показать свою привлекательность в том, чтоб живо и обольстительно изображать позорные картины, например, постыдные страсти, плотскую любовь, грубые чувственные наслаждения и т.п!

Вообще, удаление от истинной Веры всегда влечет за собою удаление от истинной идеи искусства. С удалением от Бога наука делается обманчивым ложным светом, а искусство – сосудом со смертоносным ядом.

Надобно также наблюдать, чтобы ни одна из прочих сил души, например, разум, ум и др., не была подавляема или ослабляема образованием вкуса к изящному. Как вредно, когда молодой человек, занятый только мечтами о красотах, пренебрегает обязанностями своего звания, будто пустыми и бесплодными делами, и таким образом становится неспособным к общественной жизни! Надобно также наблюдать, чтобы чувство великого и высокого в сердце воспитанника не развивалось превратно и до чрезмерности. От этого может случиться, что мечтательный юноша, ища славы своей только в высоком и чрезвычайном, будет презирать все обыкновенное. Великое и высокое, равно как и прекрасное, должно быть тихим пристанищем для утомленного путника, где бы он наслаждался по временам прекрасными видами и потом опять продолжал свой путь, держась той стези, которая Промыслом ему указана.

Далее, не должно упускать из виду внешних отношений воспитанника и его будущего звания. Будущему земледельцу или промышленнику, как и девушке среднего состояния, высшая утонченность вкуса более повредит, нежели сколько принесет пользы. В этом случае вкус послужит только к тому, что сии люди будут недовольны своими обыкновенными, часто низкими, занятиями, а затем и самым своим состоянием.

Если в том или другом воспитаннике откроется особенное расположение и сильное влечение к искусственным произведениям, то воспитатель хотя не должен подавлять обнаруживающегося таланта, однако всегда должен стараться о том, чтобы воспитанник имел ум, просвещенный Евангельским учением, и сердце, согреваемое любовию к Иисусу Христу, и ничего в мире не ставил важнее для себя, как искренно стремиться к своему вечному назначению.

И будущий художник главным долгом своим всегда обязан поставлять произведениями своего искусства, как себе и своим современникам, так и будущему поколению, помогать сколько можно в стремлении к последнему назначению человека. Горе ему, если он, заслуживая всеобщее удивление как художник, в то же время раболепствует постыдным страстям, надут гордостию, высокомерием, полон ревнивой зависти, холоден ко всему священному и злоупотреблением своего художнического дара, может быть, для многих тысяч ближних служит камнем соблазна (Мф. 18:6 и след., 1Кор. 6:9 и след.)

Уже несколько раз было замечаемо, какая нужна осторожность касательно чтения книг. Конечно, духа не нужно стеснять, после того как его пробудили, но желательно, чтобы родители и воспитатели, руководствуясь здравым разумом и чувством благочестия, с большею осторожностию давали детям книги для чтения; особенно из стихотворений надобно выбирать для сего только лучших из лучших поэтов, применяясь к разным обстоятельствам детей.

Архиепископ Евсевий (Орлинский) «О воспитании детей в духе христианского благочестия»

Архиепископ Евсевий (Орлинский), 1806–1883 гг.

Занимал последовательно Винницкую, Самарскую, Иркутскую и Могилёвскую кафедры. Был ректором Московской и Санкт-Петербургской духовных академий. Член Святейшего Синода. Богослов, духовный писатель, публицист, миссионер, благотворитель.