Монашеское делание

Вечность и время во Христе

Господь благоволил послать мне испытания многочисленные и многообразные. Одним из этих испытаний была монастырская жизнь на Афоне. По ее благодетельному действию я понял, что общежительная форма монашества наиболее полезна для расширения нашего сознания, для приготовления к встрече со Христом Богом.

Что я имею в виду, когда говорю о «приготовлении к встрече лицом к Лицу с Богом Создателем нашим и Спасителем нашим»? – Он сотворил нас по образу и по подобию Своему, и предо мною стоит задача освоить Его жизнь – беспредельную, всеобъемлющую. Когда Господь молился в Гефсимании, Он имел в Себе мысль о всем Адаме. Согласно Откровению мы верим, что следствием падения Адама было то, что мы, рожденные после падения, восприняли его жизнь и состояние, в котором он вышел из Рая, то есть его греховное и страшное настроение и разрыв с Богом.

Когда Господь пришел на землю, то Он прежде всего сказал: «Покайтесь!». Это слово было продолжением беседы Бога с Адамом в Раю. Полагая в основу нашей жизни эту заповедь Господню – «покайтесь», сначала мы живем Адамово наследие не как Адамово, но как наше собственное состояние. Начинаю я мое покаяние с МОЕГО состояния греховного. И, странным образом, чем горячее и глубже мое покаяние, тем ближе становлюсь я к Адаму. После многих лет плача и рыданий появляется сознание близости Адама. От него, от его времени вошел грех в мир. И покаяние наше в нашем грехе приводит нас к нему – к Адаму. Содержание жизни Адама становится содержанием нашей жизни. Но наше сознание идет дальше и глубже, чем Адамово, не потому, что мы сами по себе глубже и больше, чем Адам, но потому, что Господь дал нам заповеди, которые превышают Адама. Воплотившись и живя с нами, Господь дал нам понятия, которые, конечно, превосходят меру человека.

Бог сотворил нас по образу Своему и по подобию, и, творя человека таким образом, Он повторяет Себя в нас, и каждый из нас повторяет в себе Бога.

Господь сострадал миру во всей его полноте. Как Симеон Новый Богослов говорит, что Он принял смерть и за верных, и за неверных; и за тех, которые благословляли, и за тех, которые проклинали; и за тех, которые воздерживались от греха, и за тех, которые жили грехом, – за всех Он умер, чтобы спасти всех. А Силуан говорит, что когда к нашему сердцу прикоснется любовь Христова – любовь, которая привела Его на Голгофу, тогда и мы становимся преисполнены тем, что свойственно Христу, Богу, воплотившемуся и ставшему человеком. И эта цель стоит перед нами…

Меня поразило, что Иоанн Богослов, описывая Тайную Вечерю Христа, говорит, как Господь дал заповедь новую апостолам: «Да любите друг друга». И для каждого из нас монашеская жизнь прежде всего должна поставить своей целью жить братство наше как единого человека. Из-за этого общежительная форма монашества особенно удобна для постижения и для достижения этой цели. Хотя в моей личной жизни семь лет в пещере как отшельник были даром Божиим и благоприятным временем для молитвы за все человечество, всего Человека.

Господь дал Адаму заповедь: «А от древа сего познания добра и зла не ешьте, потому что умрете смертию», и чрез пребывание в заповеди ему была обетована вечная жизнь. Он был поставлен во главу Рая, чтобы ведать и участвовать в устроении его. Но вот он пал страшным падением, которое до сих пор поражает весь мир. И если мы хотим спасения нашего, то, конечно, нужно действительно положить основанием нашей монашеской жизни молитву за всего человека. Но начинается эта молитва с маленького опыта – с маленького общежития в несколько человек. И потом, когда это достигнуто, вдруг пред нами раскрывается великое море любви Христовой. Общежительная жизнь важнее, чем пустынническая. Но и своевременная пустынническая жизнь может быть действительно даром благодати Божией.

Живя в пустыне, человек может молиться о всем человечестве. Расширяется его ум, и он от времени переходит к вечности, от пределов всякого рода к беспредельности Божественной. В пустыне драгоценно то, что вечность становится ощутимою и как бы заставляющею забыть время. У меня лично появилась странная мысль по отношению к вечности: если бы не было вечности, времени тоже не было бы. И Бог, пребывающий в вечности, сотворил мир так, что форма бытия этого мира связана со временем, с переменами: подъемы, падения, любовь и обратная ей ненависть, – все проходит человек. И чем дальше углубляется он в покаянии за свои грехи и за свои страсти, тем глубже он постигает покаяние Адамово.

Но как передать эту жизнь? – Слова не действуют, пример не учит, потому что его не видят. И как пробудить в сердцах ваших сознание вечности Божественной, когда все изменяется? – Наш отец плакал в молитве за все человечество больше, чем за самого себя. Когда он каялся в своих грехах, то постепенно, проникая в сущность греха и падения Адама вообще, он становился носителем космического сознания. Силуан, который был одарен как поэт, говорил, что когда плакал Адам, то вся пустыня мира слушала его в великом молчании. Так и Серафим Саровский, когда «кричал» к Богу о себе только: «Милостив буди мне, грешному», постепенно становился, действительно, Адамом. Так молитва Серафима Саровского из личной стала космической, действуя до сих пор, и он мог предсказать, что будет «Пасха» в России в таком-то году, когда обретутся его мощи.

Почему я говорю с такою, я сказал бы, печалью? – Потому что желание сердца моего: чтобы вы усвоили сие, чтобы отошел от вас образ мышления, который является извращением жизни христианской. Мне трудно говорить об этом, потому что многие больные души не способны услышать это слово. Многие люди живут не вечность во Христе, а какую-то странную форму земной жизни.

Все проходит на земле. Мне за двадцать два года моей жизни на Афоне было больно видеть, как некоторые, даже хорошие, люди думают только о днях, а не о вечности. И так, странным образом, ожесточаются сердца этих людей. Уже закрыты двери сердец их. Они не могут понять ни гефсиманской молитвы, ни голгофской жертвы, ни идей Симеона Нового Богослова или Силуана о том, что каждый из нас должен уподобиться первому человеку по содержанию своей жизни – то есть стать Адамом.

От отсутствия сознания, которому учат нас святые Отцы наши, мы извращаем христианство, возводя условия государственной и общественной жизни в догмат. Это совсем неверная вещь. Подлинная молитва происходит в пределах не земной жизни, а Божественной: «Боже, милостив буди мне, грешному…», «Господи, помилуй нас и мир Твой».

Я говорю об этом беспорядочно, но в ходе нашей беседы я следую тому, как мне дается слово. Я не читаю по бумаге заранее записанное, а только ищу молитвой, что в сердце моем возникает.

Так, я хотел бы, братья мои дорогие, чтобы вы понимали вещи так, как нужно их понимать, – так, как учил нас Господь и Его апостолы, и Святые Отцы: «Небо и земля прейдут, а словеса Мои не прейдут». И когда Ему говорили евреи: «Ты ли, который не имеешь пятидесяти лет, видел Авраама?», Господь ответил со свойственным Ему сознанием: «Прежде Авраам не бысть, АЗ ЕСМЬ». И потому говорит Господь: «Ешьте Мое Тело, пейте Мою Кровь, и тогда будете носителями вечной жизни Моей. А кто не пьет Моей Крови, кто не ест Моей Плоти, тот потеряет жизнь».

Итак, скользнула моя беседа к этому положению: время есть условная, свойственная твари форма существования – existence, а вечность – это форма бытия вечного Бога, в Которого мы веруем. И при таком сознании мы сможем глубже понимать слова Христа и заповеди Его. Почему? – Потому что когда заповеди Его становятся законом, единственным законом нашего бытия: и временного, и вечного, тогда весь строй нашей жизни меняется. И когда человек восчувствует свое спасение во Христе и увидит других людей, которые не хотят Христа, то в нем появляется естественным порядком сострадание к тем, которые не понимают и не принимают Христа. Мучительное сознание, что эти люди отпадают от вечной жизни в Боге, рождает молитву за всего Адама. Старец Силуан говорит, что когда прикоснется любовь, то сердце человека хочет всем спасения. Тогда не будет ожесточения сердец, которое приводит к расколам, к ненависти и к совершенной потере образа жизни христианской.

Я на этом остановлюсь. И вы, как всегда, простите мне бестолковый мой язык и нескладную речь, но почувствуйте ее сущность. Старайтесь проникнуть чрез покаянную молитву в глубины сознания христианского, поскольку покаянная молитва – настоящая. Всякий из нас носит в себе тот или иной образ греха и согрешает. Отсюда для нас естественной является покаянная молитва.

И моя молитва за то, чтобы вы все поняли путь Христа, который мучителен для нас, но который, действительно, спасает нас. И да хранит вас Господь.

Архимандрит Софроний (Сахаров) «Духовные беседы»