Мысли о воспитании в духе православия и народности (отрывок из книги П.Д. Шестакова)

П.Д. ШестаковСегодня мы публикуем отрывок из книги Петра Дмитриевича Шестакова (1826-1889 гг.) «Мысли о воспитании в духе православия и народности».

Подробнее об этом незаслуженно забытом русском педагоге читайте здесь

ПЕТР ДМИТРИЕВИЧ ШЕСТАКОВ

«МЫСЛИ О ВОСПИТАНИИ В ДУХЕ ПРАВОСЛАВИЯ И НАРОДНОСТИ»

Ни одна идея не близка так сердцу ребенка, как идея о Боге Творце, все сотворившем и все в Своей руке содержащем.

Ходит наша знакомка Маша со своим папой рука в руку по саду и осыпает отца вопросами: то (указывая на дерево), откуда? То (указывая на цветок), откуда? То (указывая на траву), откуда? и т. д. На все вопросы получает один ответ: от Бога — Бог создал. — «Все Бог создал?» – спрашивает девочка. — Все. — «А свет кто, а солнце?» — И свет, и солнце Бог создал. — «А было когда-нибудь, что света не было, солнца не было?» — Да, было такое время. Маша вдруг бледнеет, и с испугом вскрикивает: «Папа, да что ж это такое было тогда — мрак, ужас».

Вот до какой мысли, до мысли о хаосе, предшествовавшем созданию мира, может додуматься ребенок. Как ему может быть недоступно понятие о живом, всеведущем и всемогущем Боге, если величавый образ этого живого Бога с ранних дней поставят пред ним, если каждое утро и каждый вечер ребенок видит, как отец и мать с сердечною молитвою благоговейно обращаются к этому Богу, если каждое утро и каждый вечер его учат складывать рученьки и молиться этому всемогущему Богу, Который все создал, все подает, без творческой силы Которого не было бы ни этих светлых звезд с луною, ни этого ясного, голубого, безоблачного неба, ни этого ярко блестящего солнца, ни этих привлекающих взоры зеленых деревьев и трав, ни этих пестрых, красивых, благоуханных цветов, а был бы только «мрак и ужас».

Детская вера — самая чистая, не затуманенная никаким размышлением вера. Эта вера, о которой так глаголет Господь: «Имейте веру Божию. Аминь бо глаголю вам, яко, иже аще речет горе сей: двигнися и верзися в море, и не размыслит в сердце своем, но веру имет, яко еже глаголет бывает, будет ему, еже аще речет» (Ев. от Марка, гл. XI, 23). «Сего ради глаголю вам: вся, елика аще молящеся просите, веруйте, яко приемлете, и будет вам» (там же, 24).

Не даром народ наш говорит: детская молитва доходна к Богу. Что идея о Боге доступна детскому, если не разумению, то сердцу, это, по нашему мнению, несомненно и из следующих слов Спасителя: «Аще не обратитеся и будете яко дети не внидете в царствие небесное. Иже убо смирится яко отроча, сие той есть велий во царствии небеснем» (Еванг, от Матф. гл. XVIII, 3—4). «Блюдите, да не презрите единого от малых сих: глаголю бо вам, яко ангели их выну видят лице отца моего небеснаго» (там же, 10).

Ангел ребенка, всегда видящий лицо Отца нашего небесного, веруем, влагает в душу ребенка живой образ Божий, так что ребенок скорее взрослого уразумеет сердцем чистым и смиренным, «яко очи Господни тмами тем крат светлейший солнца суть, прозирающии вся пути человеческие и рассматряющии в тайных местах. Прежде неже создана быша вся, уведена ему» (Кн. Премудр. Иисуса сына Сирахова гл. XXIII, 27—30).

Итак, отец и мать, смело и постоянно говорите ребенку своему о Боге милосердом, всемогущем и всеведущем: ребенок восприимет ваши слова и глубоко в сердце своем сохранит их на всю жизнь. Помните: корень премудрости, еже боятися Господа, и ветви ее долгоденствие. (Кн. Премудр. Иисуса сына Сирахова, гл. I, 20).

Родители желают, конечно, чтобы ребенок их был умен, а «всякая премудрость от Господа и с Ним есть во век» (Иис. сын Сирах., гл. I, 1). Потому-то и Соломон прежде всего и паче всего просил у Бога разума и премудрости. „Сего ради помолихся, и дан бысть мне разум призвах, и прииде на мя Дух премудрости. Предсудих ю паче скиптров и престолов и богатство ничто же вмених к сравнению тоя. Ниже уподобих ее каменю драгоценному, яко все злато пред нею песок малый, и яко брение вменится пред нею сребро». (Кн. Премудр. Соломона гл. VII, 8—10). Просите и вы, отец и мать, для ребенка своего разума и премудрости, которая предохранит его от всякого зла и даст ему долгоденствие.

С самого начала следует вести ребенка систематически и строго, чтобы не его воля преобладала над волею отца и матери и руководила их поступками, а наоборот, чтобы воля и приказание отца и матери были законом для ребенка. Он должен привыкнуть беспрекословно повиноваться воле родителей, и все свои поступки и действия сообразовать с их волею.

Для этого нужно, чтобы руководила ребенка одна воля, чтобы он велся в одном направлении. А для этого совершенно необходимо, чтобы воля отца была и волею матери, чтобы приказание матери было и приказанием отца, чтобы отнюдь не было ни малейшего противоречия в распоряжениях отца и матери. Между отцем и матерью ребенка должно быть все заранее условлено относительно того, как вести дитя и чего от него требовать, и их взаимное условие должно быть свято всегда соблюдаемо. Главным и непременным правилом разумного воспитания должно поставить беспрекословное послушание ребенка отцу и матери. «Сын бо бых и аз отцу послушливый и любимый пред лицем матери, иже, глаголаша и учиша мя: да утверждается наше слово в твоем сердце: храни заповеди, не забывай, стяжи премудрость, стяжи разум: не забуди, ниже презри речение моих уст, ниже уклонися от глагол уст моих». (Книга Притчей Соломоновых гл. IV, 3—5). «Слушай, сыне, отца твоего наказания, да мудр будеши в последняя твоя». (Кн. Причт. Соломон. гл. XIX, 20). «Чада, послушайте своих родителей о Господе: сие бо есть праведно. Чти отца и матерь, яже есть заповедь первая в обетовании: да благо ти будет и будеши долголетен на земли». (Ап. Пав. к ефес. гл. VI, 1—4).

«Не должно исполнять прихоти детей, говорит Локк, а следует прежде всего приучить их к безусловному повиновению, а потом. с годами, к свободе, так чтобы они из послушных детей сделались друзьями».

Родители, которые из любви к ребенку дозволяют ему все, что его душеньке угодно, которые хвалятся тем, что «дитя у нас деспот в доме, что хочет с нами, то и делает», такие родители углие огненное собирают на главу свою и на главу своего ребенка. Себе они воспитывают деспота и мучителя, ребенку притотовляют самую плачевную участь.

При первом шаге из родного дома ребенок, деспот родителей, рискует получить не только противоречие своей воле, но и прямое противодействие своим прихотям, а это для него—горе и слезы. И сколько горя и слез ждет такого ребенка в его детстве.

Какое жалкое, несчастное существо выйдет из него впоследствии! Много приходилось нам, на своем веку, видеть подобных избалованных родителями донельзя детей. Они по истине были печалью родителей и в тягость себе самим. «Конь неукротимый свиреп бывает, и сын самовольный продерз будет». (Кн. Премудр. Иисуса сына Сирахова гл. XXX, 8). За примерами далеко ходить нечего: они у всякого перед глазами: к сожалению, баловство родителей — не редкость.

Избалованные дома, дети и в школу вносят нежелательные элементы.

Они постоянно недовольны и начальниками, и учителями, и товарищами, жалуются родителям, которые, привыкши смотреть глазами и слышать ушами своих милых деточек, подымают иногда дым коромыслом, всею силою своего несправедливого негодование обрушиваясь на мнимую виновницу, — школу, которая у них всегда и во всем виновата, а дети их правы. Не найдя школы по себе, баловни-юноши остаются недорослями весь свой век и входят в ряды так называемых неудачников, вредных и для семьи, и для общества, и для государства.

Не позабывайте, родители, ежедневно, прощаясь вечером с детьми, осенять их крестным знамением; не забывайте наблюдать, чтобы ваш ребенок правильно и с полным благоговением полагал на себя крестное знамение.

В ребенке должно воспитывать хорошие привычки. Ребенка следует приучать к простоте и воздержности.

Не могу не привести здесь выдержки из посмертных записок Виктора Гюго о беседе его с королем Луи-Филиппом. «Она (г-жа де-Жанлис, воспитательница Луи-Филиппа), – рассказывал король, – воспитывала жестоко меня и сестру. Зиму и лето мы вставали в 6 часов утра, питались только молоком, жареною говядиною и хлебом, никогда никакого лакомства, ничего сладкого. Притом работы много, удовольствия никакого. Она же приучила меня спать на голых досках и заставила научиться разным ремеслам, включая ремесло цирюльника. Я пускаю кров не хуже Фигаро. Я и столяр, и плотник, и конюх, и кузнец. Она была систематична и строга. Когда я был маленьким, то боялся ее. Я был мальчик слабый, ленивый и трус: боялся мышей. Она же сделала из меня довольно смелого и храброго человека».

Выкинув жестокость, холодность, которая, впрочем, свойственна только чужой воспитательнице, а не воспитательнице-матери; выбросив спанье на голых досках, представляющее уже крайность, и заменив спаньем на матрасах, нельзя не отнестись сочувственно к простой и трудовой жизни, к которой приучала г-жа де-Жанлис своего царственного воспитанника, к систематичности и строгости воспитательницы.

Читая выписанные строки из записок Виктора Гюго, невольно припоминаем наставление Иисуса, сына Сирахова, о воспитании сына: «Угождаяй сыну обяжет струпы его, и о всяком вопли возмятется утроба его. Конь неукрощен свиреп бывает; и сын самовольный продерз будет. Ласкай чадо, и устрашит тя, играй с ним, и опечалит тя, не смейся с ним, да не поболиши о нем, и напоследок стиснеши зубы твоя» (Кн. Премудр. Иисуса сына Сирахова гл. XXX, 6—10).

К простой и умеренной жизни приучать ребенка следует, воспитание должно быть систематично и строго; но строгость должна быть растворяема любовью. А для этого необходимо, чтобы воспитание вела сама мать, которую материнское чувство не допустит до тех крайностей, до той жестокости, какую вводила воспитателъница Луи-Филиппа в свою систему воспитания.

Без любви правильное и рациональное воспитание ребенка не мыслимо: для ребенка теплая любовь нужна, как свет, как теплота нужны для каждого. А такою любовью богата мать, которую сама природа назначила быть кормилицею и воспитательницею своих детей.

Поделитесь с друзьями:
Дата публикации: 29.12.2018 (последнее изменение: 3.01.2019)
Рубрики: Публикации