Что бы ни происходило, не осуждайте

Начало монашеского жития есть страх Божий. Но когда в душе нет страха Божия, мы становимся как непогребенные мертвецы (ср. МФ. 23, 27). У тебя нет страха Божия? Значит, у тебя нет ничего! Ты лишен оного небесного величия, сочувствия, любви, просвещения, святости — всего того, что должно быть у христианина. Дары Святого Духа есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22-23).

Когда в нашей душе живет Дух благодати, мы будем внимательны к тому, как вести разговор с ближним, как избегать дерзости, злости, гнева, осуждения, ибо все это отделяет нас от Бога. Помните, что говорится в Евангелии: Не судите и не судимы будете (Мф. 7, 1, Лк. 6, 37)? Осуждение есть самый большой и самый страшный из всех грехов! Не судите, да не судимы будете. Что бы ни происходило, что бы ни случилось — не осуждайте!

Помните, как в Отечнике рассказывается про одного монаха, который был нерадив к своим духовным обязанностям? И хотя он забросил духовную жизнь, он никого не осуждал. Потом он тяжело заболел и со спокойной душой мирно ожидал свою кончину. Когда братья пришли утешить его, они спросили:

— Что ты такого сделал, брат, что Бог подает тебе такое спокойствие перед смертью?

— Я никогда не делал ничего доброго, вплоть до сегодняшнего дня; ничего не принес я Богу. Одно только я исполнил: я никого не осуждал.

И когда он почил, пришли святые Ангелы, чтобы забрать его душу на небо.

Кроме осуждения, будем трезвиться в том, чтобы не передавать чужие слова и особенно клевету. У каждого человека свой внутренний мир. Как ведет себя каждый человек — это вопрос его личной совести. Иногда бывает так, что совесть человека зачерствела, но он не осознает этого. Он как бы погружен в глубокий сон и говорит: «Я все делаю хорошо, богоугодно, совесть меня не обличает». Но если человек живет духовной жизнью, если он непрестанно молится и взывает к Богу о помощи, то невозможно, чтобы Господь не просветил мрак в его душе и чтобы не открылись его внутренние очи. Невозможно, чтобы такой человек не замечал свои язвы и падения. Он будет видеть, кого огорчил или поступком, или словом, или поведением, или еще чем-нибудь.

Как мы и раньше говорили, когда есть осуждение на словах, то обязательно присутствует и осуждение внутреннее, в мыслях. Осуждение на словах часто вредит всем подряд, а осуждение в мыслях повреждает только того, кто осуждает. Но и это ничуть не меньший грех.

Когда Бог сказал Моисею ударить по скале (ср. Исх. 17, 5-6; Числ. 20, 8-12), — мы видели эту скалу, когда были на Святой Земле, — Моисей в душе возразил Ему, говоря: «Может ли из этого камня потечь вода?» И тогда он услышал глас Господень, Который возвестил ему, что за это прекословие он лишится земли обетованной. Подумайте только, за одно только внутреннее прекословие он потерял землю обетованную! А у нас, то есть у меня, сколько помыслов прекословия или осуждения проходит в уме за один день? Как часто мы судим, и осуждаем, и считаем себя выше всех?

Когда мы думаем: «Я самая лучшая. Никто не может сравниться со мной» — это самый большой вред для нашей души. Это внутренняя тайная гордыня. Если мы не смирим себя, говоря, что мы просто мерзкие червяки, которые ничего не стоят, и если мы не будем стараться никого не обижать, не осуждать, не наговаривать злого на ближних, то благодать Божия не вселится в нас. А когда мы станем смотреть на себя, только на самих себя, то увидим, что мы сами всегда виноваты. Все мы должны быть как Ангелы, ведь мы унаследовали такой прочный духовный фундамент от святых людей*, слушая столько духовных слов, столько наставлений. Нет, конечно, это не значит, что в какой-то момент мы не можем пасть во время борьбы, отнюдь нет. Однако, когда с нами произойдет падение, хотя бы будем говорить так: «Я пала, матушка, пала. Я совершила такую-то ошибку; в таком-то деле искуситель меня победил, меня поборола такая-то страсть; диавол подстрекнул меня к злопамятству, ко гневу, к злости, ко внутреннему осуждению, к гордости».

Открывая так душу, мы увидим, как будет действовать в нас благодать Божия. Когда она водворяется в человеке, его душу озаряет небесный свет, непостижимый огонь небесный. Может ли, например, какой-нибудь жучок приблизиться к огню? Нет! Он сгорит! Насекомые только издалека смотрят на огонь и боятся приблизиться к нему. Так происходит и когда огонь благодати поселится в душе человека, — страсти отступают.

А если бы сейчас, например, был голод и раздавали паек, разве мы не стояли бы в очереди? Как раньше, во время оккупации, когда мы стояли с миской в руках и ждали по два, три, четыре часа, как стоят в очереди солдаты в казарме. Там была не одна, но много очередей, и ты не мог ни на колени опуститься, ни присесть где-нибудь. Мы стояли в поле, где не было абсолютно ничего. Так неужели мы не можем немного постоять в церкви во время службы ради любви Христовой?

Если у сестры болят ноги, она страдает или больна, тогда да, пусть она посидит. Но те, которые молодые, почему на молитве уселись? То терпение, которое мы проявим, молясь в своей стасидии стоя и не совершая лишних передвижений по храму, Бог вменяет нам в подвиг и не оставит без воздаяния. Так же и наше келейное бдение Бог принимает как проявление любви и преданности к Нему, вменяя его нам в подвиг, и вознаградит нас.

Пребудем же в борьбе, говоря: «Христе мой, помилуй меня, поддержи меня, дай мне силы полюбить Тебя и служить Тебе. В это черное одеяние я облеклась ради Тебя. Дай же мне сил припасть на колени и сказать Тебе от сердца несколько слов, чтобы Ты помиловал меня и ниспослал моей душе немного ревности, немного вожделения Тебя, горения, любви, потому что сейчас мне так не хватает Божественной благодати». Когда мы примемся творить волю Божию и немного понудим себя в нашей молитве, во бдении и будем ради любви Христовой стоять на службе на ногах, тогда мы восчувствуем, как Бог заговорит в нас и как слово нашего старца будет действовать в нашей душе.

Подобно тому, как мы иногда стараемся сэкономить время, чтобы сделать что-то приятное для себя (и находим на это время), давайте поставим себе целью находить время для того, чтобы на первом месте творить волю Божию. Поступая так, мы найдем время и для келейной молитвы, и для службы, и для молебна, и для повечерия. Когда в нашей душе горит любовь ко Христу, невозможно, чтобы Бог не дал нам ангельские крылья и духовных сил для борьбы и подвигов.

Но, увы, нас занимает, что сделал один, что сделал другой. И есть ли этому конец? Едва ли. Помните, что мы читали в Отечнике? Святой Антоний Великий говорит, что без искушений никто не сможет спастись, никто. И если нам случится остаться без брани, Бог сделает так, что отправит Ангела с Небес искушать и воспитывать нас. Именно так — Бог пошлет нам Ангела с неба, чтобы у нас было искушение, ибо без него невозможно спастись человеку.

Мы должны твердо осознать, что здесь, на земле, мы находимся в юдоли плача. Мы не обретем иной радости, кроме радости Христовой. Если мы не восчувствуем радости Христовой, мы не сможем преодолеть никакое искушение, от какого-бы человека оно не исходило. Уходит благодать Божия из души — и нас сразу раздражает любая мелочь: то один не так себя повел, то другой. Что же нужно делать? Молиться! «Господи, помоги рабе Твоей, Господи, укрепи рабу Твою! Как я прошу Тебя излечить мои смердящие раны, так помоги и исцели душу сестры моей. Ведь и она хочет спастись и попасть в рай. Помоги же ей, Христе мой!»

О, если бы вы знали, какое дерзновение восприемлет тот, кто молится за ближнего! Невозможно представить, какую благодать получает тот, кто молится за оскорбившего его. Помню моего отца, который мне говорил: «Дитя мое, если кто-то сделает тебе большое зло, ты ответь на него самым большим добром, какое можешь сделать. На всех изливай любовь, и с лихвой тебе воздастся от Бога». Я была тогда маленьким ребенком, но помню все его слова. Он говорил: «Любовь, дитя мое!» — и это крепко запечатлелось в моем уме.

И наш старец постоянно нам говорит: «Хоть великой аскезе предавайся, хоть бдения совершай, без любви мы ничего не приобретаем». Когда мы приступаем к молитве, мы не должны иметь ничего на ближнего, даже самой маленькой обиды. Иными словами, чтобы пришла благодать, чтобы нас посетило небесное благорастворение и возгорелось небесное пламя, наш ум должен быть безупречно чист, чтобы на нем не было ни малейшего пятнышка. И тогда, молясь, человек в изумлении скажет: «О, откуда взялось это пламя? Мои ноги будто в огне! Что это и откуда это пришло?»

Человек будет ощущать, что из него исходит некое небесное пламя — из носа, из ушей, из уст и из горла, что он весь объят этим пламенем. По этой причине у святых людей все тело освящалось и источало благоухание. Но когда в душе гнездится пусть даже самое малое враждование против брата, пусть даже что-то едва заметное, как мушка, как крылышко мухи, как жучок, тогда не может быть настоящей молитвы!

Будем осторожными к передаче чужих слов. Очень часто слово искажается, переходя из уст в уста. Когда мы что-то говорим, один человек воспринимает это так, другой иначе, и каждый преподносит это по-разному. Где же правда? Злое слово снова и снова предает человека суду. Слово может погубить или оправдать человека. Поэтому мы должны быть внимательными и спрашивать себя: «А правильно ли я расслышала? А может это диавол так красочно нашептал мне это в уши?» Сразу будем испытывать каждое слово, верно ли оно. И даже если оно верно, зададимся вопросом: «Есть ли воля Божия передавать его?» Как мы уже говорили, один человек лучше выражается письменно, другой устно, третий — поступками и делами. Каждый человек — это таинство таинств; такое великое таинство, которое невозможно описать или выразить словами!

Так давайте же просить Бога, чтобы Он даровал нашей душе трезвение, чтобы Он открыл очи нашей души и дал нам просвещение — во всем видеть себя как мы есть. Будем говорить себе так: «Ну-ка, подойди сюда. Что хорошего ты сегодня сделала? Как ты сегодня начала свою молитву? Что ты сказала в ней Богу? Как ты вела себя днем? Сотворила ли волю Божию, сделала ли то, чего хочет Бог?» Поступая так, мы будем видеть свои падения, чтобы вечером записывать свои помыслы для исповеди.

Когда произносимые нами слова и разговоры будут ограниченны, не будет празднословия и мы крепко ухватимся за меч Иисусовой молитвы, держа ее в руке и ни на секунду не попуская ей отлучиться от нас, тогда мы увидим, как изменится состояние нашей души. Из наших глаз внезапно польются слезы, нам сообщится некая небесная сила и к нам обратится Христос: «Присядь и скажи-ка Мне несколько слов, Я послушаю тебя. Я услышу тебя, ибо ты – чадо Мое. Я люблю тебя, Я сочувствую тебе. Садись и скажи мне несколько слов, чтобы упокоилось твое сердечко. Пребудь со Мной и возлюби Меня так, как и Я возлюбил тебя».

Он Сам просит нас быть с Ним, отверзая пред нами Свои объятия: «Придите, чада Мои, придите, дети Мои возлюбленные! Я распялся за вас!» О, какая любовь, какая милость! По этой причине многие святые не могли выдержать милосердия Божиего и падали без чувств.

Кто восчувствует каково благоутробие Божие, тот не может сказать о ближнем никакого плохого слова, что бы тот ему ни сделал, как бы тот к нему не отнесся. Такой человек только о себе может сказать, что он нерадивый, ленивый и так далее. А если кто-нибудь нанесет ему обиду, он легко прощает его со словами: «Он, верно, не хотел поступить со мной так». Святые были всегда воздержаны в таких вещах и всегда оправдывали людей.

Кто вкусил милосердия Божиего, тот обуздывает свой язык и трезвится, чтобы не укорить ближнего; и кто внимает голосу своей совести, тот не станет упрекать другого. Совесть удерживает его от зла, отчего его жизнь протекает радостно, и он чувствует себя счастливым. О, как прекрасно такое единение с ближним! О, как прекрасна такая любовь, такое поведение и такое благородство!

По храму следует ходить потихонечку, на цыпочках, дверь открывать осторожно, ибо в это время другой человек сосредоточен, старается, насколько возможно, собрать себя, чтобы сблизиться с Богом, и мы не должны ему мешать. Каждое неосторожное движение, совершаемое в храме, отвлекает разум молящегося и подает повод диаволу наводить шум, чтобы сестра потеряла единение ума с Богом. Это крайне важно, и нам нужно быть очень внимательными к этому.

Внимательный человек чувствует Иисусову молитву. Вы, вероятно, обращали внимание, что когда мы заходим в больницу, то стараемся вести себя тихо и не шуметь, чтобы не разбудить и не побеспокоить тяжелобольных, находящихся там. Так должно быть и в монастыре, потому что и здесь тоже — больница, и мы должны быть внимательны ко всему вокруг. Потрудимся же и мы сосредотачивать свои помыслы, ибо соединить свой ум с Богом совсем нелегко. Это немалый труд, ибо каждое внешнее движение отвлекает наше внимание и уводит ум от единения с Богом.

Стакан воды, поданный нашему ближнему, любая оказанная ему помощь, любое доброе дело для монастыря — за все это Бог непременно нам воздаст. Не будем трудиться в добродетели с ропотом, как будто мы оказываем кому-то одолжение, но станем рассуждать так: «В этот момент не матушка, но Сам Бог повелевает нам исполнить это дело». Исполняя послушание без прекословия, без гнева, без раздражения и вообще без какого-либо сопротивления, будем говорить: «Буди благословенно! и «благословите!»

Если мы будем подвизаться с таким настроем, то Бог даст нам не только сил и мужества, Он даст нам крылья! Он дарует подвизающимся крылья и духовные силы, чтобы мы могли творить волю Его. Бог не хочет ни нытья, ни криков, ни разговоров; Он хочет от нас духовного благородства и молчания. Святой Нектарий говорит: «Слово “почему” и любое прекословие да будут далече от уст твоих, а волшебное слово “пожалуйста” да предваряет любое твое обращение. Слово твое да будет сладко, как мед, а прикосновение мягко, как перышко. Не говори с грубостью, но с кротостью, ибо грубость и дерзость препятствуют благодати Божией...»

Не является преувеличением, когда говорят, что монах — это Ангел. Эти черные одеяния, которые мы носим, есть величайший дар Божий. Он избрал нас и изъял от среды греха, от мирской скверны, от всего плохого и привел нас в этот сад Богородицы. В монастыре так много благодати! Кто возлюбит Богородицу, тот сподобится видеть Ее пред собой и иметь Ее защиту и руководство. Здесь дом Богородицы, и Она записывает все наши деяния. Никакой труд не пропадет зря.

Не ропщите, говоря: «Почему я должна это делать? А куда пошла другая сестра, почему бы это не сделать ей?» Все эти «почему» никогда не заканчиваются. Кто сможет стяжать сокровенное делание, не ожидая наград здесь, тот обретет наград небесных. Помните, как поступал святой Нектарий? Он вставал ночью и сам делал все хозяйственные дела в Ризарийской школе, даже исполнял обязанности уборщика туалетов, который был болен. А мы что делаем для Бога? Где наша аскеза? Где возлежание на голой земле? Где каменная подушка, где соломенный матрас? Где сырые бобы и фасоль?

Горе нам, ведь нам предстоит встреча с великим Судией! Когда настанет час нашего исхода, мы возьмем наш мешок добрых дел и пойдем подниматься по лествице мытарств. Тогда нас окружат полки демонов, и, если мы недостаточно снаряжены для оного восхождения, они низвергнут нас во мрак. Боже упаси! Да не попустит Господь никому попасть туда! Постараемся же ради собственного спасения держаться хотя бы малого подвига. Даже если наше преуспеяние будет так мало, как кончик иглы, то и тогда будем двигаться вперед, а не назад. Приходит лукавый помысел? Немедленно обращайтесь к трезвению. У нас столько прекрасных книг, столько бесед, столько доступных пособий, которые на каждый день просвещают наш разум.

Невнимательность является грехом. На каждом послушании все да делается со пристальным вниманием. Вспомните, как хорошо об этом говорит святой Феодор Студит. Как это прекрасно, когда на всякий день мы говорим себе так: «Вот, я иду сегодня служить Ангелам». Осени себя крестным знамением и скажи: «Молитвами моих старцев, буду подвизаться неделю, буду оказывать совершенное послушание! Пусть мне и будет тяжело, я сделаю это ради любви Христовой, чтобы упокоить моих сестер». И тогда Бог даст тебе много сил и пошлет большую радость твоей душе. Мы, будучи монахинями, должны быть подобны Ангелам на земле и порхать на крыльях, как святой Максим Кавсокаливит. Мы призваны стать такими, как этот святой, потому что такими нас хочет видеть Бог.

Непослушание – величайший грех. Не раздавайте ничего монастырского без благословения. Бог дает мне просвещение, и я вижу, что происходит с каждой нашей сестрой. Я говорю это, конечно, прикровенно, чтобы никто не соблазнился, и знает Бог, почему я так говорю.

Я и сама полна страстей; все страсти кишат во мне, как гады. Однако я прошу у Бога, чтобы Он дал мне видеть, кто как живет и как подвизается. Я вся покрыта грязью страстей, во мне нет ничего чистого, но я умоляю Бога, чтобы Он дал мне это ведение ради моего послушания игуменьи.

Я говорю: «Христе мой, прошу Тебя, открой мне, как подвизается каждая сестра». И Он хоть немного, но все же извещает меня, в большей или меньшей степени. Нет, разумеется, у меня нет видений и подобных вещей — да не будет сего; я такого не принимаю. Но Господь извещает меня о каждой мелочи, которой вы занимаетесь, обо всех движениях, внутренних и внешних. Хочу, чтобы вы это знали, хоть я и кажусь вам неумной и недалекой.

Если не станешь «дурачком», то не будешь разумным в духовной жизни; духовный человек должен сначала умалить себя в высшей степени, чтобы в дальнейшем обрести мудрость. Потому я делаю вид, что ничего не знаю, и говорю: «А-а, ну ладно». А сама беру четки и начинаю молитву. Я говорю себе, что ни четок не буду плести, ни другого рукоделия не буду делать, ничего — буду только тянуть здесь четку! Посмотрим, говорю, что будет делать лукавый, до какого времени он будет рыкать и какие устраивать козни. Я молюсь по четкам, и благодать Божия внутренне извещает меня.

После повечерия запрещены разговоры, обсуждения, брожения туда-сюда. Какая прекрасная была позавчера беседа нашего старца! Он говорил: «Иди в свою келью, встань на колени и скажи хоть несколько слов Христу. Возьми в руки икону Пресвятой Богородицы, обними ее, умоляй Ее и проси Ее помочь тебе, простить тебя и зажечь огонь Божества в твоей душе». Мы здесь держимся лишь предстательством Богородицы. Если бы не Божия Матерь, мы давно бы пропали. Посему мы должны молиться к Богородице и горячо любить Ее.

Вот что я хотела вам сегодня сказать. Простите меня, если я вас в чем-то опечалила в прошедшем году. Простите меня, если я вас расстроила, навредила вам чем-то по своей невнимательности, если как надо не позаботилась о ваших душах и телах, если я вас рассердила, если не исполнила волю Божию. От всего сердца прошу у вас прощения, и я в свою очередь во всем вас прощаю и ни на кого не держу зла.

Желаю вам, чтобы ваше сердечко стало Вифлеемскими яслями и чтобы Христос вселился в них, чтобы вы восчувствовали Его внутри вашего сердца и вкусили Его, ибо мы должны вкусить Христа. Бог наделяет Своими богатыми дарами каждого человека и дает нам все потребное для спасения.

Молитвами старца желаю вам положить доброе начало, чтобы ваша душа принесла духовные плоды того, о чем сказано. Насколько можем, будем бодрствовать, внимать себе и оказывать совершенное послушание, чтобы благодать Божия снизошла к нам. Да простит нам Бог все то, что мы сделали не по Его воле, и да сподобит Он нас еще здесь достичь благословенного небесного состояния.

Старица Макрина (Вассопулу), «Слова сердца», издание монастыря Филофей, Святая Гора Афон