Наше состояние плачевно, потому что нет самопонуждения

Нерадение есть величайший смертный грех, потому что от него происходит леность, а леность порождает забвение и помрачение ума. А когда в человеке есть благодать Божия, он творит волю Божию и «летает», испытывая радость на своем послушании, и в молитве его душа обретает новый настрой.

Нерадение так сильно помрачает ум человека, что он потом сам не понимает, что делает, как себя ведет и какой он жизнью живет. Его ум остается праздным, умерщвленным, не может постичь сути молитвы и не памятует о Боге. Все это происходит от помрачения ума, которое погружает человека в состояние общей вялости. Она влечет его к сонливости и праздности; ему хочется, чтобы его никто не тревожил, и много других прихотей.

Поэтому необходимо понуждение — понуждение естества. Когда на нас находит помрачение, сразу вспомним о молитве, немедленно приступим к молитве Иисусовой и не будем оставлять ее. Потому что, когда человек оставляет Иисусову молитву даже на краткое время, его сразу охватывают уныние и печаль и отупляют его. Человек делается черствым, в его душе угасает страх Божий.

Если мы не исполняем того, что говорит нам наш старец и старица, если мы внутренне отвергаем их наставления, не хотим их слушать и подвизаться в добродетели послушания, то у нас не будет преуспеяния. А впоследствии лукавый связывает нас по рукам и ногам и делает своим игралищем. Он наводит на нас бесчувствие.

Вот, например, когда мы берем антидор, мы должны брать его со страхом Божиим, аккуратно, с большим вниманием и благоговением, чтобы не проронить ни крошки. Посему говорится: «Проклят творяй дело Господне с небрежением» (ср. Иер. 48, 10). Нерадение, уныние, забвение и нечувствие в нашей душе привлекают за собой всякое зло и делают так, чтобы мы были небрежны. Так что необходимо внимание.

Есть много людей, которые во время вкушения антидора ощутили такую великую благодать, как будто они причастились. Слово «антидор» означает «вместо Святых Даров». Антидор и святую воду следует принимать с большим благоговением. Сначала прикладываемся к иконам и потом берем антидор, а не наоборот.

Будем внимательны и к тому, как мы прикладываемся к иконам. Будем прикладываться к ножкам Христа и к ручке Богородицы. Не разрешается лобзать лик Богородицы и Христа. Не позволяйте себе этого, ибо это дерзость, которая неприлична ни для монаха, ни вообще для христианина.

Не разговаривайте в храме. Когда вы у аналоя или вам нужно что-то спросить, если нет крайней необходимости, то подождите до конца службы. Как-то раз матушку Феофанию поприветствовала в церкви одна ее знакомая. За это священник наложил на матушку епитимью не причащаться два месяца, хотя это знакомая с ней первая заговорила. Священник так строго наказал ее для того, чтобы она больше этого не повторяла.

Мы уже говорили о том, что в храме Ангелов больше, чем воздуха, которым мы дышим. Во время службы с нами находятся святые Ангелы и Архангелы, но наши глаза — и прежде всего мои — ничего не видят, потому что они погружены в сон и ослеплены леностью и забвением. А благочестивые люди внимают тому, что читается, и держат свой ум в Иисусовой молитве, поэтому их дух воспаряет и восхищается к созерцанию, и они зрят небесное.

Когда идет служба, нам не подобает передвигаться по храму, разве что нами очень сильно овладевает сон и мы не можем удержаться на ногах. Бывает так, что человека борет помысел либо он чувствует слабость и не может стоять. Тогда можно выйти наружу, сделать несколько поклонов для того, чтобы проснуться, побрызгать немного водички на лицо и помолиться по четкам с крестным знамением. Этого Бог не возбраняет.

А в прочих случаях старайтесь не передвигаться на службе по храму. Если вы понудите себя пребывать во время службы на одном месте без лишних передвижений, то увидите, как много благодати будет в вашей душе, потому что в этот час вы стараетесь сделать что-то для Бога, и Он награждает ваши старание и самоотречение. Бог хочет от нас, чтобы мы полностью посвящали себя Ему. Он не хочет, чтобы во время богослужения мы ходили с места на место, от стасидии к стасидии; Он не хочет, чтобы мы открывали дверь и выходили из храма, когда служба еще идет.

Требуется большое внимание как в церкви, так и в келье. Вы, должно быть, замечали, что в больнице все носят специальную бесшумную обувь, чтобы не беспокоить больных. Больные очень чувствительны, поэтому стук двери и шум от ботинок их очень беспокоит. Подобное относится и к молитве. Это очень тонкий вопрос, как эфир. Знаете, что такое эфир? Вот так и молитва. Когда сестра молится в келье, даже шорох от рясы проходящего по коридору человека может дать повод для уклонения ума от молитвы.

Мы уже говорили, что наш ум похож на бродягу, который скитается по всему миру. Чтобы его сосредоточить, мы должны стремиться соблюдать определенные условия, которые угодны Богу, ибо в противном случае наш ум не перестанет парить. Когда мы стараемся держать свой ум в Боге, и в это время одна сестра выйдет из храма, другая что-то шепнет, а третья начнет вертеться в своей стасидии, то это отвлекает нас от молитвы. Когда человек сосредотачивается на том, чтобы помолиться, все это очень ему мешает.

Вы обращали внимание, что даже когда кто-то проходит перед нами, чтобы зажечь лампадку, то и тогда наш ум отвлекается? Молитва — это очень тонкое дело; ей мешает любое движение. А когда нет молитвы, то нет и духовного созерцания, нет слез, нет сосредоточения на духовном, и вместо этого в нашу душу вселяется бесчувствие, леность и нерадение.

Постараемся вести наши разговоры тихо, не повышая голоса, и с большим смирением. Когда-то паписты позаимствовали у нас, православных, хорошие манеры, а мы сами позабыли их и забросили. Иногда мирские люди придерживаются правил этикета и ведут себя деликатней, чем мы. Вот посмотрите, как они открывают друг другу дверь, как чинно садятся, как едят, не чавкая, и не гремят посудой.

Для нас же благим чином пусть будет хотя бы то, чтобы благоговейно сидеть во время трапезы, ровно поставив ноги, и не стучать ложкой. У меня нет ложки, чтобы показать вам, принесите мне... Вот так мы должны кушать — чтобы не ударять ложкой по тарелке и не цокать по ней зубами. Меня этому научил мой старый духовник, когда я была еще совсем юной. Поэтому я тоже от вас хочу, чтобы вы ели аккуратно и не цокали зубами о ложку; когда сидящая рядом сестра слышит это, то отвлекается от еды и не может следить за чтением. Это я не от себя говорю, так говорит авва Исаак Сирин.

Чтение за трапезой установлено для того, чтобы душа пришла в состояние умиления, и мы больше внимали чтению, а не тому, что едим. Мы уже говорили об этом прежде, но я снова повторю вам. В первые годы существования нашей обители во время чтения за трапезой мы переживали много духовных состояний, потому что внимательно следили за чтением, а не за едой.

Когда мы думаем о святом, житие которого слушаем на трапезе, он становится нашим предстателем пред Богом. Мы восхищаемся его житием, переживаем за него, сочувствуем ему, приходим в умиление, проникаемся к нему почтением, ощущаем его «своим» и обращаемся к нему: «Святый угодниче Божий, моли Бога о нас!»

Когда мы читаем жития святых, они сами нам говорят: «Если вы призовете нас, то избавитесь от болезней, вечных мучений и от разных зол». Святые ходатайствуют за нас к Богу в то время, когда мы читаем о них. Мы должны просить их, чтобы и нам была дана та же сила, какую получили они — те, кто трудились и проливали свою кровь ради любви Христовой.

Помните это прошение: «Молитвами, Господи, всех святых и Богородицы, Твой мир даждь нам, и помилуй нас, яко Един щедр»? Если мы будем говорить эту молитву каждый день, все святые и Богородица станут нашими предстателями на Небе. Если здесь, на земле, мы нанимаем адвоката или посредника, чтобы он помог нам избежать осуждения, то подумайте, насколько же ревностнее мы должны трудиться для того, чтобы пройти оное величайшее испытание — Страшный Суд — и попасть в Царствие Небесное!

Когда-то давно мы были свидетелями настоящего чуда. Во время трапезы святые Ангелы пели хвалебны Богу. Одна сестра пришла в изумление от этого созерцания и делала вид, что ест, но ничего не брала из своей тарелки. Она только двигала ложкой, но ничего не вкушала. И многие другие люди сподоблялись видения святых в тот момент, когда читали их житие. Поэтому время трапезы — это время богослужения. Мы сосредотачиваемся на чтении, а не на вкусе еды.

Также, когда вы находитесь на послушании, вы должны все время творить Иисусову молитву, чтобы вас покрывала благодать Божия и вы видели Бога. Те сестры, которые не успевают выполнять свое молитвенное правило из-за тяжелого послушания или по причине болезни и немощи, пусть засекают время по часам и говорят Иисусову молитву один час или полчаса, чтобы так восполнить свое правило. Таким образом мы посрамим лукавого, да и вы не останетесь без каждодневной молитвы и сделаете то, что угодно Богу. Ибо когда мы начинаем оставлять свое правило и впутываемся в долги, в итоге мы никогда не расплатимся. Если же наш ум будет постоянно пребывать во Христе и мы будем горячо любить Его, тогда у нас не будет никаких задолженностей. Быть в духовном долгу — это безразличие, а не просто нехватка времени.

Если я задолжаю что-то в магазине, я уже не смогу спокойно пройти мимо него, потому что меня будет мучить совесть и напоминать мне, что у меня долг и я обязана его вернуть. А разве можно оставаться в долгу перед Тем, Кто есть истинный Бог?! Мы даже не знаем, проснемся ли мы утром, не знаем, доживем ли мы до вечера.

Когда ты ничего не должен хозяину магазина и проходишь мимо него, он сам зовет тебя: «Эй, давай, заходи! Что ты хочешь приобрести? Вот смотри, у меня есть одно, другое...» Подобным образом поступает и Христос, говоря: «Приходи ко Мне! Чего тебе хочется? Меда? Благодати? А, вот возьми это отсюда, а это лежит вон там...», — и ты берешь у Него что хочешь. Христос осыпает нас Своими дарами, подает нам все дарования. А когда ты задолжал, что Он тебе даст? «За тобой должок, — говорит Он тебе, — и ты еще смеешь просить? Ты и своего долга не можешь выплатить».

На нашем счету не должно висеть долгов. Мы не должны уподобляться тем, кто покупает в кредит. Если у меня есть деньги, я куплю, а если нет, то нет, — так сотрудничают с торговцами надежные покупатели. Так будем делать и мы. Если ты работаешь в банке или где-то на другой работе и тебе поставят прогул или выпишут штраф, то работодатель вычтет у тебя из зарплаты. А в конце месяца ты видишь, что тебе не хватает денег, и расстраиваешься. Или если тебя отпустят на два-три дня в отпуск за свой счет, у тебя на душе становится тяжело, и ты говоришь: «Плохо я поступила. Не надо было мне так делать».

Можем или не можем, будем неукоснительно выполнять свои духовные обязанности. В дороге ли мы находимся или на кухне, стоя или на коленях, будем делать то, что Бог хочет от нас.

Святые отцы, святитель Иоанн Златоуст и Василий Великий называют келью «ристалищем», потому что в ней монах сражается со своими помыслами, вооружившись чтением, поклонами и личным келейным правилом. В ней он ведет брань, затем выходит наружу, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, а потом снова заходит и продолжает борьбу.

В келье есть благодать, много благодати; в келье человек обретает покой сердца. Когда монах пребудет в келье, у него не станет угрызений совести, что он болтал или празднословил. А ведь даже за одно праздное слово мы будем держать ответ перед Богом! Это не просто человек сказал — это говорит Сам Христос (см. Мф. 12, 36). Поэтому будем очень внимательны к празднословию. Будем внимательны к каждому своему слову. Помню, один раз наш старец сказал нам общаться между собой только жестами и отдельными словами, только по самым необходимым вещам. Это было так прекрасно!

Великое дарование приемлет тот, кто угождает Богу. Когда вы будете внимательны к своей духовной жизни, Бог будет давать вам «премии», будет увеличивать вам «зарплату». Ты работаешь один час, а Он платит тебе за два. Бог хорошо платит, щедро. Он не скупится, как мы. Он говорит тебе так: «Ты воздерживаешься от того-то? Иди ко Мне, я награжу тебя. Воздерживаешься от этого? Иди ко Мне, Я дам тебе то, что желаешь». Будешь ли ты ограничивать себя во сне или в пище — Бог воздаст тебе за все.

Хотя ладно, в еде вам и не надо уж слишком ограничиваться, потому что наша трапеза и так умеренна, да к тому же вам нужны силы, чтобы совершать свое служение в монастыре — этом доме Христа и Пресвятой Богородицы. Все, что вы видите здесь, принадлежит Богородице и Христу.

Кто трудится больше, больше и заработает, а кто трудится мало и отлынивает от работы, не желая утруждать себя, тот не получит ни зарплаты, ни премий. Я говорю вам это, потому что через труд и понуждение себя я познала Христа. Поэтому я так обращаю на это внимание. Мало поработал — мало получишь; много поработал — велика будет награда твоя.

Сейчас мы трудимся ради Царствия Небесного. Мы — монахини, и наше место среди Архангелов и Ангелов. Станем Ангелами, станем Архангелами, чтобы оказаться близ престола Христова. Но если я нерадива к своим духовным обязанностям и не хочу, например, лишать себя сна или еды, или не воздерживаюсь и не делаю того, что угодно Богу, то и не видать мне радости небесной.

Как потрудишься, такое место получишь в мире ином. В меру нашего труда и того, как мы послужим Христу, мы воспримем соответствующую награду. Исключение, конечно, для тех, кто болен. Таких Бог судит по-другому. Но если ты нерадив, то, конечно, Бог не заплатит тебе столько, как тому, кто денно и нощно в подвиге и не оставляет ни узелка своей четки «на потом», точно исполняет свои духовные обязанности и стремится творить волю Божию.

Не то, что мы не можем подвизаться, мы просто не хотим. Мы предпочитаем нашу «свободу», предпочитаем делать то, что нам хочется, и так мы уклоняемся с истинного пути монашеского жития. Помысел говорит нам: «Да ладно, давай немного поболтаем, немного пошутим, попразднословим», — и так мы отпадаем от Закона Божьего.

Христос во время Своей земной жизни никогда не смеялся и не хихикал. Он только проливал слезы, потому что думал о нашем спасении. Он видел, что Ему предстоит подъять Крест, претерпеть несправедливые мучения и что многие не поверят в Него: Много званых, мало избранных (МФ. 22, 14). Он скорбел и испытывал великую боль, ибо видел, что не весь человеческий род воспользуется Его жертвой.

А мы-то сами верим во Христа всей душой? Любим ли мы Его по-настоящему? Где наша любовь к Нему? Поклоняемся ли мы Ему, любим ли Его всем сердцем своим, всем разумением своим, всею душою своею (ср. Мф. 22, 37; Мк. 12, 30)?

Нет, мы не любим Христа, мы ничего не делаем для Него, мы монахини только по имени. Мы делаем то, что нам говорит наш помысел. Мы как мухи, которые садятся на клейкую ленту и прилепляются одна за другой. Мы думаем, что раз одна сестра так делает, то так буду делать и я. Мы не смотрим на закон Божий, на то, как нам нужно себя вести, но вместо этого слушаем, что нам говорит то один, то другой, и берем с них пример.

Может, их душа погибнет в аду, так и мне, что ли, пойти туда за ними? Ради чего? Чтобы духовно преуспевать, я буду поучаться в Евангелии Христовом. Повторим: «Много званых, мало избранных».

Храм наполняется верующими, но сколько из них истинно приносят поклонение Христу, сколько из них молятся, сколько стали «избранными»? Как мы думаем о еде и говорим: «Я умираю с голоду, не могу больше терпеть!» — так мы должны томиться по любви Божией. Будем говорить: «Где любовь Христова? Я томлюсь, я алчу и жажду любви Божией! Где ее найти? Что мне нужно делать? Как насладиться ею?» Требуется понуждение.

Вот споем молебный канон Богородице, вот скажем молитву: «Пресвятая Богородица, спаси нас!» — и так будем делать все, что угодно Богу. Потщимся всегда понуждать себя, чтобы улучить первые места на Небесах, подобно Ангелам и Архангелам, которые предстоят перед престолом Божиим.

Однажды я видела во сне сестру Феодору, и она сказала мне: «Раз ты не присутствовала на моем постриге, иди посмотри сейчас на меня, где я и в каком великолепии».

Она раскрыла свою рясу, показала схиму, и, как будто летая, покружилась передо мной три раза в воздухе. А потом говорит: «Смотри, как чудесно здесь! Просто не передать словами!» Только представьте, каково там, на Небесах!

Не будем терять времени зря. Наши дни и годы уходят, поэтому не позволим диаволу воровать у нас время. Прошел один день? Всё. Он закончился, перелистнулась еще одна страница, и Ангел собирает и откладывает в копилку все наши добрые дела, а бес, наоборот, все плохие. Мы находимся в жалком состоянии. Мы ни общежительной жизнью не живем, ни волю Божию не исполняем. Даже одну молитву, совершаемую по уставу, мы и ту не можем исполнить со слезами.

Поплачем хоть немного в нашей маленькой молитовке, прольем слезы, насладимся ей, чтобы почувствовать рядом с собою Христа и побеседовать с Ним. Отложим на время четки и скажем от себя несколько слов нашей Богородице, нашему Христу, ощутим Его и пообщаемся с Ним, чтобы Он пришел в наше сердце. Вот чего Бог хочет от нас. Если мы будем так жить, то узрим такую великую благодать в нашей душе, и ничего нас не будет тревожить. Наш ум будет пленен любовью Божией и Божественным эросом ко Христу, и нам будет не до того, кто и как оступился и кто на нас не так глянул.

Вот посмотрите в миру на жениха и невесту, как они обожают друг друга, думают о том, куда ходили, как вместе провели время, и их жизнь проходит счастливо. Если бы мы только знали, куда нас приглашает наш Жених Христос! Хотим мысленно побывать в раю? Он отводит нас в рай. Хотим побывать в аду? Он берет нас в ад. Хотим созерцать райские красоты? Он отводит нас туда, где мы видим райские цветы. Для нас достаточно того, чтобы постоянно думать о Нем, чтобы Он был в нашем уме.

Наш ум не во Христе, поэтому нас так одолевает вялость, нерадение и помрачение. Это они возбраняют нам творить волю Божию, и прежде всего меня, и тиранят нас. А если бы мы помышляли о Христе и держали бы Его в своем уме, то мы бы просто «летали», и не стали высчитывать, сколько кому пришлось потрудиться, и так далее.

Будем помышлять так: «Я потрудилась для Богородицы, в доме Господа нашего Иисуса Христа», и тогда увидите, какой благодатью и благословениями исполнится ваша душа! Что еще можно добавить? Это есть благодать Божия, это есть любовь Христова, это то, чего Христос хочет от нас, о чем говорит Евангелие, о чем говорят и в чем наставляют святые отцы.

Будьте послушны. Когда я что-то говорю вам, не прекословьте, даже если вы правы, но отвечайте только: «Буди благословенно» и «простите». Со словами: «Буди благословенно» И «благословите» Бог просвещает старицу, как ей нужно поступить, в то время как от прекословия, спора и собеседования со своими помыслами, типа «матушка, видно, не подумала, как надо, почему это она так со мной разговаривает», — сеется один вред и происходит множество зол. Не надо этого. Только «простите, благословите». Вот так.

Когда кто-то приходит в наш монастырь в неподобающем виде, постараемся сделать замечание по-доброму, потому что человек может просто не знать. Так, однажды к нам пришла девушка в брюках, и я ей сказала: «Золотко мое, в таком виде нельзя заходить в монастырь. Очень тебя прошу, надень юбочку. В пророчествах преподобного Нила сказано, что когда будешь видеть женщин в брюках, а мужчин в юбках, то приблизился конец света» — «А, правда?! Простите, я не знала этого». Я продолжила: «Когда вы посещаете монастыри, всегда надевайте юбочку». Она ответила: «Спасибо, что вы мне это сказали». Девушка все поняла, и ушла с радостью на душе.

Вот так будем разговаривать с людьми. Не надо никого ругать, потому что многие просто не знают. Как и госпожа Л. думала, что носить брюки более благоговейно, чтобы не было видно ног. Она потом мне сказала: «Я так благодарна тому, кто сказал мне не носить брюки, потому что это вредило моей душе, а я этого даже не знала». Я не осуждаю бедняжку. У нее просто не было человека, который бы ее просветил и сказал, что это неправильно. Она пребывала в неведении.

Посему, когда мы хотим кого-то исправить, будем исправлять с любовью, с чувством сострадания, тактично и вежливо, как говорит святой Нектарий: «Слово ваше да будет сладко, как мед, а рука касается сестры, словно перышком. Не разговаривайте грубо, потому что грубость препятствуют благодати Божией». Вот тогда мы будем как древние монахини, как аммы первых веков.

А какие прекрасные вещи мы узнаем из жития святой Мелании, святой Макрины и святой Ирины Хрисовалантской! И в те времена их бороли искушения, и тогда были раздоры. Ведь диавол, который ведет брань с монахами, один и тот же и тогда, и сейчас. Но тогда у людей было понуждение, понуждение естества, была духовная ревность, — и они помогали им превозмогать себя и творить волю Божию.

Наше состояние весьма плачевно, потому что нет самопонуждения. Мы теплохладные и вялые. Не слышно, чтобы мы громко и ревностно взывали вслух «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и восклицали имя Божие.

Лукавые бесы крутятся посреди нас как стая псов, которые виляют хвостами и облизывают нас, — и прежде всего меня, — стараясь сожрать и погубить нас. Они как будто говорят нам: «Мирских мы уже захватили. Теперь осталось еще вас». Поэтому они производят смятение, чтобы найти себе лазейку и подобраться к нам поближе. Из-за этого у нас происходят все эти соблазны. Это они делают из нас диких зверей, так что мы ропщем: «Почему одно, почему другое?» У нас нет сочувствия, нет уважения, нет снисходительности. Как сказано кем-то в Отечнике, что если «не сгорбишься», чтобы понести немощь своего брата, то не спасешься.

Вот так будем подвизаться: сгорбившись, нести нашего брата и делать то, что хочет от нас Бог, ибо иначе не обрящем спасение.

Старица Макрина (Вассопулу), «Слова сердца», издание монастыря Филофей, Святая Гора Афон