Неделя о блудном сыне
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Притча о блудном сыне так хорошо нам известна, привычна. И каждый раз она так ясно говорит нам о самом существенном. Кто из нас может сказать, что он не подобен блудному сыну? Каждый из нас, все мы получили от Бога как милость, как дар любви все, что мы собой представляем, и все, чем обладаем. Наше тело, наш разум, наша душа, наша воля, все обстоятельства нашей жизни, все люди, которые нас любят и окружают, — все это нам даровано. У нас нет ничего, что мы создали сами, не употребив хотя бы материал, полученный нами от Бога. И тем не менее, подобно блудному сыну, мы берем все, что дает Господь, что мы требуем от Него, а потом уходим от Него жить, как мы говорим, собственной жизнью.
Порой мы поступаем так же жестоко, как поступил блудный сын по отношению к своему отцу. Слова его звучат мягко: «Дай мне теперь то, что я получил бы после твоей смерти». Но разве это не значит: «Я не могу дожидаться, пока ты умрешь, чтобы воспользоваться плодами твоей жизни, твоего труда, твоих усилий. Ты слишком зажился, а мне не терпится. Я хочу в полную меру жить по-своему. Согласимся, что ты действительно умер. Отдай мне то, что я получу, получил бы после твоей смерти».
Мы не обращаем эти слова с такой резкостью к нашим родителям, нашим друзьям, однако поступаем, будто произнесли их. Мы требуем, забираем и уходим. Куда уходим? — Куда-нибудь подальше. Мы уходим от Бога и забываем о Нем, следуя собственным влечениям. Мы уходим от людей, которые отдали нам свою жизнь, уходим порой без малейшей благодарности — берем и уходим. А затем оказываемся изголодавшимися, потому что люди, с которыми мы встречаемся на иных условиях, не на условиях щедрой любви или распинаемой Божией любви, эти люди не готовы отдать нам свою жизнь. Они готовы принять от нас то, что временно стало нашим, унести от нас то, чем мы будто обладаем, а когда брать больше нечего, они бросают нас. Это происходит по возрасту, это происходит по болезни, по злу. Блажен наш путь, если только мы опомнимся и повернемся, может быть, в отчаянии к Богу. Блажен наш путь, если мы сможем сказать: «Я согрешил, я сделал зло перед Богом и перед людьми»; блажен наш путь, если мы в состоянии вспомнить, что есть Бог и что Он не только Судья, но и Спаситель.
Блудный сын возвращается с таким исповеданием веры. «Я согрешил против тебя, я согрешил против неба и земли. Прими меня обратно. Я недостоин быть твоим сыном. Прими меня как наемника в свой дом». Но замечали ли вы, что в притче отец не дает ему произнести последние слова? Да, сын произнес первое исповедание: «Я недостоин называться твоим сыном», но стать наемником в отчем доме – нет! Недостойный сын, недостойная дочь — да; достойный наемник — никогда. И это так замечательно. Но мы с легкостью думаем, что можем принять или даже требовать прощение. Мы не можем его требовать, оно должно быть дано свободно. Но мы должны также как-то заслужить его: не тем, что принесем обратно то, что когда-то унесли, а испытывая скорбь и боль, какие испытывал блудный сын.
Перед причащением мы вспоминаем разбойника и произносим слова молитвы: «Яко разбойник исповедую Тя: помяни мя, Господи, во царствии Твоем».
И думаем: да, я подобен разбойнику. Я разбойник. Я недостоин Бога; как могу я принять прощение? Так ли это? Разбойник своей жизнью расплачивался за содеянное им зло. Он был распят и говорил умиравшему на другом кресте: «Мы справедливо распяты за свои дела» (см. Лк. 25:41). Распинает ли нас мучительное чувство нашей вины, нашего недостоинства, нашей греховности? Нет! Хорошо, если мы испытываем боль об этом, хоть какую-то печаль. Но мы не оплачиваем жизнью свой долг перед ней, перед человечеством, перед самими собой и перед Богом...
Будем перечитывать эту притчу и ставить себе вопрос — где я? Тот ли я (я уверен, что так и есть), кто берет и никогда не возвращает обратно? Способен ли я принести действенное покаяние и вернуться в дом отчий переменившимся, подобно распятому разбойнику, а не как тот, кто надеется, что прощение даровано будет даром? Готовы ли мы быть принятыми обратно в дом Отчий и начать новую жизнь, стать сынами и дочерьми Всевышнего? Аминь.
Митрополит Антоний Сурожский, 14 февраля 1993 г.
