Разум человека не в состоянии постичь красот рая

У нас есть произволение молиться, но нерадение не дает нам преуспевать. Когда у нас есть трезвение, как сказано: «Бодр ум, целомудр помысл, сердце трезвящееся», тогда движение ума будет быстрым, он не будет нерадеть, но станет стремиться к Богу и приносить поклонение Христу. Потому что Христос — Ревнитель, Он не хочет, чтобы наша любовь уклонялась к чему-либо другому. Он хочет, чтобы мы всем сердцем любили Его и поклонялись Ему всем своим существом. Наш ум не должен быть занят ни семьей, ни разными вещами, которые мешают нам, но только Богом.

У Самарянки было доброе произволение, и поэтому она удостоилась увидеть Христа. В ней имелось благое произволение, но она не находила человека, который мог бы направить ее к истине. И вот она обрела Самого Христа, Который ждал ее у колодца, и попросила у Него воду живую (см. Ин. 4, 5-15).

Пусть наша молитва не будет теплохладной и вялой. Будем делать то, что хочет Бог. Сейчас, например, пришел час для молитвы? Будем молиться. Сейчас пришло время для отдыха? Пойдем отдохнем. Пришло время творить волю Божию, трудиться? Будем трудиться. Ибо труд и молитва связаны друг с другом как два звена одной цепи, которые впоследствии привлекают в нашу душу радость, и мы видим небесный свет. Приходит трезвение, мы видим самих себя, какие мы есть, и перестаем смотреть по сторонам — кто виноват, кто не виноват, кто чем занимается. Оставим это и направим наше зрение только на самих себя. Позаботимся о том, как возблагодарить Бога, какими словами любви обратиться к Нему. Господь Наш Иисус Христос хочет, чтобы мы разговаривали с Ним, а не просто сухо твердили «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Наш Спаситель желает, чтобы мы обращались к Нему с молитвой сами, от сердца.

На днях мне позвонила одна девушка и рассказала, что в прошлом году с ней случился инсульт, который приковал ее к кровати, так что она не могла перевернуться ни на один, ни на другой бок. Инсульт парализовал ее тело, но ее ум был в порядке. Находясь в таком состоянии, она ни на минуту не оставляла Иисусову молитовку, но постоянно говорила: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», «Пресвятая Богородица, помоги мне».

И вот в какой-то день ей явилась Богородица в неземном сиянии и свете. Весь Ее вид был невообразимо прекрасен! Позади Нее следовал полк Ангелов, а в руках Она держала Свой омофор, покрывая весь мир. Она приблизилась к девушке и спросила ее: «Что ты хочешь, чтобы Я сделала для тебя?» Та ответила: «Я парализована. У меня болит спина. Хочу повернуться с одного бока на другой. Хочу спастись, хочу обрести спасение своей души». «Я помогу тебе, но и ты исполни Мою просьбу: всегда призывай Меня, потому что Я хочу, чтобы вы звали Меня».

Видите, наша Богородица хочет, чтобы мы разговаривали с Ней и открывали Ей все наши просьбы. «Хочу, чтобы ты звала Меня, — сказала Она ей, — и Я все сделаю для тебя». Комната исполнилась благоухания, и такой свет разлился по всему дому, что ее личико заблистало — так много благодати излилось на нее! После посещения Богородицы она уже могла переворачиваться с одного бока на другой.

Христос тоже хочет, чтобы мы призывали Его, чтобы мы Его искали. Он — наш возлюбленный Жених. Христос хочет, чтобы мы посвятили Ему всю свою любовь, и тогда Он приходит облечь наши души в лучшие одеяния. Подумайте о том, что Небесный Жених будет Сам одевать тебя! Он наденет тебе сандалии, будет обнимать тебя и говорить: «Давай, чадо мое, Я надену тебе сейчас эти прекрасные сандалии; давай, я облеку тебя в хитон нетления» (см. Ис. 61, 10-11).

И ты умно видишь, как Христос приходит и одевает тебя в прекрасное и великолепное одеяние. Он Сам одевает тебя! Сам Бог склоняется и надевает тебе сандалии, надевает тебе на голову царскую золотую корону, говоря: «Это и еще многое другое будет твоим, если ты всем сердцем возлюбишь Меня и будешь приносить Мне поклонение».

Вы замечали, что когда наш духовник проявит к нам немного любви, то мы сразу внутренне преображаемся и ощущаем единение с ним. Так и наш Небесный Жених Христос дарует единение нашей душе — Своей невесте. После этого мы просто таем от преизобилия благодати. По этой причине святые отцы восклицали: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоея во мне», ибо они не могли постичь и выдержать этот вкус, этот мед благодати, это благодатное благоухание, Божественное блаженство, Божественное сияние, нетварный свет.

Если человек постоянно пребывает в молитве, он видит в своей душе некий свет, некое сияние и величие. К нему приходят нескончаемые слезы, которые так усладительны и приятны, что ничто земное не может с ними сравниться. Человек чувствует такое насыщение, которое ум не способен постичь.

Расскажу вам, что однажды произошло со мной в голодные годы оккупации. Я хочу вам показать, как Бог помогает тем, кто находится в лишениях и в крайней нужде, и как Он укреплял меня Своей благодатью. Не потому что я что-то из себя представляю, нет, но, чтобы показать Свое всемогущество, и то, как сильно мы должны почитать Его.

У меня был долг, который нужно было выплатить к Пасхе. Чтобы вернуть его в срок, я экономила на чем могла. Всю Страстную седмицу я ела только немного хлебушка, сто пятьдесят граммов в сутки, да и тот добывала с большим трудом. Я размачивала хлеб в воде и вкушала его понемногу, ибо питаться мне было больше нечем.

Настала Великая Суббота. В восемь часов вечера я пошла в церковь, потому что наш духовник рано начинал читать Деяния Апостолов, следуя Афонской традиции. Зайдя в храм, я села в уголке и молилась по четкам. Все люди в церкви держали большие пасхальные свечи, а у меня ничего не было, даже самой маленькой свечи. Как мне идти на возглас «Приидите, приимите свет» с пустыми руками, без свечки? Я подумала: «Если Тебе так угодно, Христе Боже мой, чтобы у меня не было свечи и чтобы я не приняла Благодатный огонь, то да будет благословенна воля Твоя!»

Так я обращалась ко Христу, жаловалась Ему, говорила Ему о своей боли. В какой-то момент мне на память пришли святые подвижники и отшельники, и я подумала: «Вот сейчас у отшельников в пустыне недостает ни хлебушка, ни другой пищи, однако Бог печется о них. А мне-то чего расстраиваться? И обо мне позаботится Бог. Если Он захочет, Он пошлет людей, чтобы и мне принесли свечу». А еще я сказала себе: «Пойду-ка я мысленно праздновать Пасху с пустынниками, туда, вдали от приходских церквей, где нет людей, ведь пустынники довольствуются только тем, что у них есть».

Вдруг ко мне подходит женщина и спрашивает:

— У тебя есть свеча?

— Нет, — отвечаю я ей.

— Как? В такой день у тебя нет свечи? На Пасху и без - свечи? — удивилась она.

— Если можете, принесите мне одну свечу из свечной лавки, а я отдам вам деньги попозже. Сейчас у меня нет денег, я верну их вам на следующей неделе.

— Да о чем ты говоришь, дитя мое, что ты будешь мне возвращать? Я куплю тебе свечку в подарок.

Когда она принесла мне свечу, меня охватило глубокое умиление, я растрогалась до слез.

У нашего духовника было заведено, чтобы, заходя в храм после чтения Воскресного Евангелия, все подходили и прикладывались к иконе Воскресения Христова. И как только я подошла и приложилась к ней, мне показалось, что я «проглотила» икону святого Воскресения, что она вошла в мое сердце. Я услышала внутри себя слова Евангелия, которые звучали так громко, как будто одновременно включили все громкоговорители мира: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Ин. 1, 1). Я слышала в себе слова этого пасхального Евангелия, хотя священник в это время не читал его.

В какой-то момент я потеряла сознание. Я совсем не поняла, как упала и как потом меня подняли. Даже не знаю, сколько я была в обмороке. Когда я пришла в себя, эти слова Евангелия продолжали звучать в моих ушах и в сердце. Ко мне пришло такое неизъяснимое чувство сытости, как будто я съела яйца, сыры и мясо всего мира. Я совсем не ощущала себя, что нахожусь в церкви.

Во все время Пасхальной службы я слышала внутри себя эти прекрасные слова Евангелия, которые неизгладимо запечатлелись в моей душе и принесли мне чувство неземного насыщения. Я ощущала себя так, как будто наелась до упаду и не могла больше стоять на ногах. Ко мне пришел помысел: «Вот такое насыщение испытывают в пустыне подвижники, которые лишены пищи и лакомств». Некий голос извещал меня об этом, и я не могу вам передать, какие изысканные глаголы внутренне услаждали мою душу. Я чувствовала такое невыразимое благоухание и вкус, будто съела мед и сладости всего мира.

Хотя на Страстной неделе я была истощена от голода и лишений, после этого события ко мне пришел такой прилив сил, что я чувствовала себя богатырем. И когда мой духовник сказал мне: «Христос Воскресе!», это богатство благодати еще больше преумножилось и распростерлось в моей душе. А когда я причастилась, это насыщение достигло такой полноты, что я совсем потеряла ощущение своего тела. После службы я быстро отправилась домой, чтобы не потерять эту благодать. Я совершенно не хотела ничего вкушать, ни крошки хлеба, ни капли воды.

Моя двоюродная сестра, которая жила напротив моего дома, пригласила меня поесть с ней супа из потрохов. Разве я могла ей сказать, что я уже «наелась»? Я согласилась и пошла к ней в гости. Мы сели за стол, но я ни ложки не могла положить в рот.

А позже днем меня позвала на обед моя кума, у которой двое детишек были моими крестниками. Она была очень состоятельной женщиной. Уже была вторая половина дня, а я ничего не ела. Я думала о том, как же я пойду сейчас в этот дом. Они были духовными людьми, и я стеснялась идти к ним, потому что они стали бы задавать мне разные вопросы, а я не хотела, чтобы они поняли то духовное состояние, которого меня сподобил Бог.

Вот каковы дела Господни! Я чувствовала величие Божие и восхищалась тем, как щедро Он обогащает человека! Здесь подтверждается истина евангельских слов, что человек живет не только хлебом, но и благодатью Божией. Говорю это вам во славу Христову. Через голод, несчастия и лишения, я обрела благодать Христову. Бог дал мне понять, как близок Он к тем, кто бедствует с упованием на Него. Видите, как воздержание и молитва полезны человеку!

Когда человек полностью предает себя Богу, тогда Бог Сам кормит и поит его. Такой человек вкушает Бога (см. Пс. 33, 9). Бог туне дает все эти величия, которые чувствует душа человека. Он не обделяет нас ничем. Однако мы сами не хотим приближаться ко Христу, чтобы Он сообщил нам это небесное величие, и мы вкушали Его, думали о Нем, любили Его. Он постоянно зовет нас, чтобы исполнить нас всеми Своими дарованиями, всем, что у Него есть.

Если бы мы могли увидеть, что уготовал Он нам на Небе, то мы изумились бы в высшей степени. Разум человека не в состоянии постичь красот рая. Они ошеломляют, они потрясают, они так прекрасны, что при виде их душа человека вся исполняется веселия! Давайте хранить любовь, давайте полюбим Его! Если мы полюбим Его, Он все даст нам даром. От нас нужно только, чтобы мы отдали Ему свое сердце. «Буди благословенно» и «прости» — вот что нужно, чтобы обрести Бога в своей душе.

В другой раз, тоже во время оккупации и голода, я пошла в часовню зажечь лампадку. Там за изгородью росли смоковницы. Голод очень мучал меня, я еле стояла на ногах. Поэтому я обратилась к Богу с просьбой: «О, Христе Боже мой, позволь мне сорвать одну смоковку, только одну». Я сорвала и съела ее, чтобы как-то подкрепиться. Но как только я сделала это, я сразу почувствовала обличение совести. Потом я пошла к духовнику и исповедалась ему, что голод вынудил меня съесть чужую смокву. На это он ответил: «Когда восстановишь силы, купишь три килограмма смоквы и раздашь вместо украденной».

Однажды мы с девушками втроем собрались пойти в село Загора, что на востоке за горой Пелион, потому что там жила одна моя знакомая семья. Я подумала: «Схожу к ним, может быть они мне дадут немного хлебушка и маслица». Как только мы добрались туда, при виде меня они буквально зарыдали: «Конец Марийке, умрет она!» Я выглядела как скелет, и от истощения у меня на лице появился пух.

К вечеру они порезали на стол свежий хлеб, который испекли сами, и я съела целую буханку. И как только я его съела, как в меня влезло? «Кушай, кушай», — говорили они мне. Потом они принесли мне вареную картошку и другую еду, а я все ела и не наедалась. Эти бедные люди вместе с соседями собрали мне картошки, масла и положили все это в один мешок. Но как мне его поднять? Разве я могла унести с собой двадцать килограммов картошки, да еще и жестянку масла в придачу? В конце концов они вместе с детьми нагрузили все это на осликов и помогли нам подняться в гору до прямой дороги.

Было темно. Шел первый час ночи. Как мне идти с таким грузом? На дороге были патрули итальянских военных. Как только я видела приближающихся к нам итальянцев, меня охватывал страх. Мы с девочками прятались за камни и со слезами молились: «Стена еси девам, Богородице Дево». Увидев, что мы молимся, военные не причинили нам вреда. Мы попросили их помочь нам, и они даже пронесли наш груз какое-то расстояние, давая нам возможность немного отдохнуть.

После шести часов пешего пути с мешком картошки на плече, утром я добралась до дома. Мне казалось, что сейчас я умру от изнеможения — настолько сильно я ослабла и устала после дороги. В какой-то момент я упала в обморок, потому что мои силы были исчерпаны. Пока я была без сознания, соседи отобрали у меня картошку и масло, не оставив совсем ничего.

После этого обморока у меня очень сильно заболело в боку, да так сильно, что было трудно дышать. Я проделала такой длинный путь с картошкой на спине и, видимо, застудилась, поскольку была легко одета. Я подумала, что дела мои плохи. В то время найти врача было непросто. Весь район опустел, все разъехались. Осталось лишь несколько человек. К кому обратиться?

В конце концов, по совету соседей я нашла одного врача, и, превозмогая боль, медленно направилась к нему. Послушав меня, он поставил диагноз: «У тебя плеврит. Тебе нужно делать компресс из отрубей». Я ответила: «Где я найду отрубей? Как я это сделаю в таком состоянии?» — и ушла.

Вернувшись домой, я сказала себе: «Богородица моя, я останусь в комнате, как есть, и что Бог благословит. Если Тебе угодно меня забрать, забери меня к Себе. Если же нет, сделай как Тебе угодно». Я осталась в полной темноте, совсем одна — без лампадки, без еды, без ничего.

В то время как я лежала, закутавшись в одеяла, я увидела, что в комнату вошла какая-то монахиня в схиме. Вся комната наполнилась светом и сиянием. Монахиня приблизилась ко мне и спросила: «Тебе плохо?» «Да», — ответила я. Я начала рассказывать ей о своих бедах: «Вот, я ходила в Загору за продуктами... и теперь у меня ничего нет, нет даже масла для лампадки. Я решила остаться здесь и умереть. Кто теперь позаботится обо мне? У меня никого нет».

Монахиня стала меня утешать: «Не расстраивайся. Ты выздоровеешь. Я сделаю тебя здоровой». А я даже не спросила, кто она. Она взяла старое одеяльце, которое лежало рядом и укутала меня в него. Потом она перекрестила мой бок и сказала: «Вот и все. Твоя болезнь миновала. Теперь ты пойдешь на поправку».

После этих слов вся боль в боку прошла, и ко мне пришло удивительное небесное насыщение, подобного которому не бывает на земле. Несмотря на то, что я была голодной и истощенной, — где тогда было найти еду, — меня преисполняло такое чувство сытости, будто я съела целого жареного теленка. Вот какое насыщение я чувствовала! Когда эта монахиня ушла, я стала думать, кто бы это мог быть. Я услышала внутри себя голос, который известил меня, что это была святая великомученица Параскева.

Утром я пошла к врачу. Увидев меня, он удивился и спросил: «Зачем ты вернулась?» «Осмотрите меня опять пожалуйста» — попросила я. Он послушал меня и сказал: «У тебя ничего нет. Как ты лечилась?» Я рассказала ему все, что со мной произошло, и он заключил: «Зная твое голодное и нищее состояние, видно, Бог так благоволил, чадо мое, чтобы святая Параскева пришла и вылечила тебя». По этой причине я смолоду любила святую Параскеву. Все это произошло со мной во время оккупации, в голодные годы.

Близких родных у меня не было. Когда моему брату было девять лет, мы с ним разлучились. Он уехал к нашему дяде в Лангаду, после чего я его потеряла. Что оставалось мне делать? Я сама собирала съедобные травы, которые росли у меня в огороде, мыла их, варила и часто относила их одной девочке, которая была больна. У бедняжки был туберкулез. И там, где я собирала траву, на следующий день чудесным образом вырастала новая.

Мой старый духовник отец Ефрем, видя меня в таком обессиленном состоянии, как-то сказал мне:

— Вот смотри, чадо мое, мы уж всех похоронили. Дорогая, золотая моя Марийка, если ты скоро пойдешь ко Христу и обретешь пред Ним дерзновение, то помолись там за меня, грешного.

— Как будет воля Божия, — ответила я. — Если Христу угодно забрать меня, пусть я умру. Да будет воля Господня.

Как-то раз после службы он произнес проповедь и обратился ко всем присутствующим с такими словами: «Когда у вас будет хлеб, отрезайте часть и делитесь с Марией. Она откроет окно, а вы оставляйте ей там, чтобы у нее было что поесть».

Голод стоял такой, что итальянцы истребили всех кошек. Я держала окно открытым, и люди клали мне на подоконник маленькие кусочки хлеба. Я брала их и ела, и так постепенно пришла в себя.

Когда мы в молодости с моими духовными сестрами выходили из храма после Божественной Литургии, то хранили полное молчание. Наш духовник говорил нам: «Избегайте разговоров. После службы берите антидор и сразу идите домой. По дороге творите Иисусову молитву. А когда входите в дом, говорите: “Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе”. Тогда вы будете чувствовать у себя дома много благодати и духовного благоухания».

И даже в те дни, когда мы не причащались, но только вкушали антидор, по дороге домой мы ощущали, что нас как будто кадили ладаном. Мы недоумевали, какие благоуханные цветы могли это быть, ведь рядом с нами не было ни сада, ни клумб. В те времена ощущение благодати Божией было очень сильным.

В церкви Иисусова молитва не сходила с наших уст, и наш ум был занят только небесным. При встрече мы могли спросить друг друга «как дела», а затем снова погружались в Иисусову молитву и в размышления о небесном; умом мы были на Небесах.

Как-то раз мы с девушками пошли в один храм-часовню. Тогда шел Успенский Пост. Я предложила: «Пойдем, зажжем лампадки в храме святителя Николая, а потом вернемся». Нас было семеро, и мы пошли все вместе, не взяв собой в путь ничего, кроме антидора. Как только мы дошли до храма, я сказала: «Вот бы нам сейчас съесть по ломтику хлеба и по смоковке!»

Мы вошли в часовню, зажгли лампадки перед иконами Господа, Богородицы и святых и немного попели. Когда я вошла в алтарь, чтобы зажечь там лампадку, я заметила там некий сверток. Я взяла его в руки и сказала: «Девочки, святой Николай послал нам что-то. Не знаю, что это, но тут какой-то подарок от святого Николая».

Я развернула сверток, и что я увидела!? В нем было семь ломтей горячего хлеба и по одной смокве для каждой из нас! Представляете, хлеб был свежий и горячий, как будто только что из печи!

Через полтора месяца мы снова пошли в этот храм. В этот раз в алтаре я увидела, что по терновому венцу Господа на Распятии Его стекают капли воды, подобно слезам, а по Его непорочным ребрам стекают капли воды, смешанные с кровью. Я взяла ватку со стоявшей рядом иконы Богородицы и осторожно вытерла ею Распятого Христа. Вся ватка пропиталась насквозь. Оттуда мы пошли на вечерню и рассказали нашему духовнику обо всем виденном нами в часовне. Он сразу сказал нам: «Чада мои, должно быть, грядет война», и произнес об этом проповедь в церкви. Этой ваткой он помазал людей, которые были на службе.

И действительно, через несколько дней фашистская Италия напала на Грецию.

Старица Макрина (Вассопулу), «Слова сердца», издание монастыря Филофей, Святая Гора Афон