Страсти в душе человека как ползучий пырей

Когда благодать Божия наполняет душу человека, изгоняется дерзость, уходят помыслы и все страсти отступают от него прочь. Человек делается кротким, приятным, смиренным, ибо Сам Христос кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Тогда ты видишь человека радостным, воздержанным и очень терпеливым, ибо жизнь, которую мы избрали, требует не одного только терпения, а великого множества терпений.

Страсти и прегрешения пребывают у нас в крови, они срастворены с нашим естеством, и если мы не будем подвизаться, чтобы победить каждую страсть, нам по естеству невозможно обрести мир в своих душах. Часто бывает, что, когда человек разговаривает с кем-нибудь, он воспаляется гневом, начинает ругаться и не может понести ни единого слова критики. Так и любая страсть, если ее не искоренить, пускает ростки, распространяется по всей душе и поглощает ее. Поэтому каждому человеку необходимо иметь у себя в кармане «серп». Знаете, что такое серп? Это такой закругленный нож, которым срезают сорные травы под корень.

Чтобы понять все это, для начала нужно разобраться, что такое страсти, откуда они берут свое начало и какая из них борет нас больше всего. Нам всегда должно держать наготове вышеупомянутый нож, и как только какая-либо страсть дает ростки, мы сразу же отсекаем ее, чтобы не дать ей укорениться, ибо иначе она пустит свой корень и станет как ползучий пырей. Если позволить этому сорняку пустить хотя бы малый корень, он уходит глубоко в землю и потом его невозможно выкорчевать.

Со страстями то же самое. Когда мы нерадим о них и не боремся с ними, они становятся в наших душах как ползучий пырей и не позволяют нам созерцать свет благодати. Этот свет божества в наших душах просвещает нас видеть движения нашего сердца: чем возбуждается оно и что ведет с нами брань. Нас борет гнев? Искоренить его в самом начале! Нас искушают скверные помыслы? Вырвать их на корню! Нас борют страсти ревности, зависти, злобы? Истребить их в первом приражении! И когда мы так вырвем каждую страсть, Бог будет обитать в нашем сердце.

Многие из сестер, ощутившие в своих душах благодать Божию, говорили мне, что она приходит очень тихо и нежно. Поэтому нам нужно внимательно следить за тем, чтобы не быть резкими, как внутренне, так и внешне, ибо это препятствует приближению благодати.

Когда человек хранит в сердце благодать Божию, его поведение приобретает особую утонченность. Он бывает внимателен даже когда закрывает дверь, чтобы не хлопнуть ею, не сделать шума и не побеспокоить того, кто рядом, ибо он хранит в себе Христа. Его душа не желает шума, смеха, празднословия и бесед, она жаждет непрестанного общения с Богом, она хочет непрестанно творить молитву Иисусову. Когда душу посещает благодать, человек хочет найти какое-нибудь темное, удаленное место, чтобы уйти туда и плакать; прильнуть душой ко Христу, мысленно припасть к Его ногам, чтобы сказать Ему несколько слов и беседовать с Ним такими словами, которые душа сама не может изъяснить, находясь в упоении благодати. О, как чудесно приходит и действует благодать! Из сердца изливаются такие слова, какие ум не может изъяснить, так что тебя охватывает удивление: «Разве могла я сказать такие слова? Да я и слов-то таких не знаю». Это глаголы Божии, которые ниспосылаются в душу человека свыше.

Благодать Божия очень тонка и нежна, как шелковая ниточка. Когда она посещает душу человека, то делает его мужественным в битве против искушений и страстей, сильным в борьбе со своими недостатками, стойким в молитве (человек дорожит каждой секундой, чтобы помолиться), ревностным в своих монашеских обязанностях и восприимчивым к тонкости благодати.

Человек становится внимателен к тому, чтобы не стучать дверью, не ходить торопливо туда и сюда; не сбегать вниз по лестнице с шумом и не смущать других. Поскольку он чувствует величие благодати Божией, исходящие из его уст слова будут весьма тихими, чтобы не побеспокоить кого-то. Из-за того, что внутренне ощущает душа, человек старается вести себя вежливо всегда и со всеми. Однако, когда по причине лишних слов, бесед и неуместного поведения разум дебелеет, человек теряет способность ощущать эту тонкость и благородство.

Как прекрасно, когда говоришь: «Дайка я припомню все свои поступки за день: кого я огорчила своим поведением, своими манерами, словом, движениями, выражением лица или жестами». Бог наблюдает за всем этим. Он видит все движения твоих рук, головы, видит выражения твоего лица. Очень часто лица людей выражают осуждение. Один лишь неосторожный взор в сторону ближнего - и мы его осуждаем, что не приносит пользу душе и исполняет сердце смущения.

Душа духовного человека становится легкой, как тонкий ветерок. Это превышает обычное разумение человека. Как журчащий поток воды, бегущий столь мягко, спокойно, красиво, что мы восхищаемся и говорим: «Как прекрасно течет этот ручеек» - точно так и душа человека. А бывает наоборот: созерцаешь сильное, резкое, напористое течение воды — и тебя охватывает страх и испуг.

Раз уж к слову пришлось, то скажу вам, что святые отцы сравнивали трех Великих Святителей с текущими потоками вод. Василия Великого они сравнивали со стремительно бежаoей рекой. Григория Богослова они уподобляют реке, которая течет размеренно, не медленно и не быстро. А Иоанна Златоуста они сравнивают с рекой, которая течет спокойно, нежно и тихо и которая тебя прохлаждает; ты сидишь и хотел бы погладить ее, если б мог. Святые отцы говорили это, конечно, об их богословии и образе их учения.

Святой Иоанн Златоуст выступает поручителем грешников, как поется о нем в тропарях. Он делает сильный акцент на покаянии и на том, что после каждого падения нам необходимо сразу подняться. Святой не хочет, чтобы кто-либо отчаивался. Врата рая открыты, и благодаря его святым увещеваниям люди обретают спасение. Какое у него снисхождение, какая огромная выдержка! Какое терпение, какая любовь и милосердие к человеку! В целом Бог дает святых в соответствии с нуждами каждой эпохи. Господь дал Церкви святого Василия Великого с его строгими правилами, затем Он дал нам более снисходительного святого - Григория Богослова, и, наконец, послал нам святого Иоанна Златоуста, еще более снисходительного к немощам людей. У святого Иоанна Златоуста такая милосердная душа! Нам нужно особенно призывать его в наших молитвах.

Дедушка Иосиф Исихаст вначале был очень строгий, как мы знали его по письмам, которые он нам писал. У нас была одна сестра, которой нужно было делать операцию, а он не разрешал. Нет, говорит, никакой операции, пусть умирает. Сам он ни обуви не носил, ни ногтей не стриг. Хотя все его тело было покрыто язвами, он не принимал никаких лекарств и носил все время одну и туже фуфайку, и для аскезы никогда не менял ее. Однако потом он изменился, когда прочитал наставления святителя Нектария и увидел, какое большое снисхождение и любовь были у этого святого. Позже я снова послала ему письмо, в котором писала, что сестра умирает и мы ждем от него последнего решения. Смягчившись, он ответил нам, что дает свое благословение на операцию.

О, какие великие дары получил дедушка Иосиф от Бога! Что только он не созерцал и с кем только не встречался в оном мире! Ему даже сам Авраам принес антидор. В другой раз во время молитвы он услышал сладостный звук, как будто пела птица, и, последовав за пением, вышел на некий красивый луг. Созерцание рая полностью пленило его. Идя по раю, он увидел Богородицу, Которая держала в своих объятиях сладчайшего Младенца Иисуса. Он подошел и поклонился Ей. В другой раз он рассказывал нам в своем письме о том, что, когда его борола одна страсть, он съел сто пятьдесят граммов железной стружки и не получил никакого вреда, потому что его покрывала благодать Божия.

Старец Иосиф ушел в пустыню и там сражался со своими страстями. Он постоянно вел борьбу и истязал себя, в то время как мы сегодня только изнеживаемся. И наш старец Ефрем как мучается теперь из-за нас! Как он подвизается за нас, видя наши падения! Он берет свой рюкзак, уходит в лес и возвращается голодным, как и дедушка Иосиф тогда. Отцы вели брань, сражались со своими страстями и освятились.

И мы тоже пришли сюда, чтобы победить свои немощи и страсти. Видя нашу борьбу, Бог будет посылать в наши души Свои дарования. Душа тогда ощутит такую великую радость, восторг и веселие, что нам захочется взять палку, дать ее нашему старцу или старице и сказать: «Бей меня по моему непотребному телу, колоти меня по этому ветхому человеку, иначе из него не выходят все страсти!»

По временам какая-нибудь страсть так сокрушает нас, что не дает нам поработать ради Бога, а диавол вводит нас в такое состояние, что мы не можем сдвинуться с места и, поверженные, мучаемся и страдаем. Проходят минуты, часы и целые дни, бесплодно проходят многие ночи, потому что в нас угасла ревность потрудиться для Христа. Все, что есть у Христа, Он дает нам безвозмездно, даром. Он преподносит нам Свою благодать и говорит: «Это все ваше, возьмите!» Однако помрачение, которое поразило наш ум, не позволяет нам увидеть себя, понять, как правильно подвизаться и как нам по-монашески жить. Помысел нашептывает нам: «Хорошо делаешь, что оставляешь Бога и ночные молитвы». И вот так мы не приносим Богу те жертвы, которые должны.

Богу не нужно от нас многого, Он ищет от нас благого произволения. Например, на трапезе. Когда благодать Божия пребывает в душе, сестра склоняет свою головку и говорит: «Буди благословенно то, что Бог послал мне сегодня». Пусть еда подгорела, пусть она недоварена, пересолена, недосолена, безвкусна — она не обронит не слова. Если сестре не нравится, она безропотно возьмет немного хлебушка и оливок, или сырок, и этим будет довольна. Так она усмиряет свой помысел и спокойно говорит: «Такая порция выпала мне» или «видимо, Бог просветил сестру подать мне сегодня именно это», и хранит себя от возмущения.

Один раз у старца Иосифа Исихаста во время братской трапезы на столе лежали апельсины. Дедушка Иосиф выбрал самые большие и положил перед собой, а остальные, поменьше, оставил отцам. Одному отцу это не понравилось, он перегнулся через весь стол и забрал себе самый большой апельсин прямо из-под носа у дедушки. Как только он это сделал, дедушка говорит ему: «Берешь свои вещи и уходишь. Уходишь прямо сейчас!» Тот отец собрался и ушел, не говоря ни слова.

Вот так жили отцы. А мы теперь гладим всех по головке: не дай Бог, сестра обидится и уйдет из монастыря. Когда старица делает сестре замечание, мы сразу восстаем: «Почему вы мне это говорите, вы меня соблазняете». А как еще я должна вас воспитывать, отсекать ваши страсти и умерщвлять вашу волю? Старец Иосиф сказал, как отрезал: «Берешь свои вещи и уходишь!» Вот истинное монашеское житие, а не такое расхлябанное, как у нас. Знаете, что такое духовная расхлябанность? Это когда мы уклонились в сторону и не понимаем цели нашей жизни. Если бы каждая из нас знала, что такое Христос - как сладок Он, какова Его Божественная любовь, Его Божественное милосердие, какой благодатью Божией Он насыщает человека, - мы бы все время находились на коленях в молитве, не обращая внимания ни на что вокруг.

Монах есть странник среди странников. Наш старец как-то рассказывал нам об одном монахе в монастыре, который совсем не разговаривал. Почему он хранил молчание? Он притворялся немым для того, чтобы иметь еще большее общение с Богом.

А мы теперь хотим слов, разговоров, и нам кажется, что без них мы не можем. «Ох, вон та сестра со мной не разговаривает; ох, вон та скорчила мне гримасу», - жалуемся мы. Монаху подобает быть странником среди странников. Каким путем мы войдем в рай? Как нам стать рядом с Христом? Мы хотим быть со Христом, хотим стать Ангелами и Архангелами и быть рядом с Престолом Божиим и Госпожой Богородицей. Но если наше жительство неверно, мы монахи только по имени. Старец и старица «мешает» нам на пути, и мы поступаем «в обход», все вокруг нам мешает. Почему? Потому что наше «хочу» берет над нами власть, и мы говорим: «А мне вот так нравится подвизаться в монастыре». Может, так тебе и нравится, но что ты скажешь, когда будешь проходить мытарства и предстанешь перед страшным и праведным Судией? Не будем забывать этого.

Господин Н. рассказывал нам, что в монастыре святого Давида он видел одну бесноватую женщину, которая вся в крови билась об землю. Она кричала: «Перекрести меня здесь на шее. У меня здесь какой-то узел, не знаю, что это». Она не осознавала, что в ней был бес. К ней подошел отец Иаков, очень святой человек, поднял ее и начал крестообразно осенять ее святым копием, а она вопила: «Ты жжешь меня, ты жжешь меня». Потом она опять упала на землю и в судорогах начала биться головой об стенку. Никто не мог ей помочь. От увиденного господин Н. с женой были в ужасе, потому что никогда раньше не видели бесноватых.

Если один только нечистый дух, один только бес может так сильно мучить человека, то представьте себе, насколько хуже будет там, в аду. Никто не сможет избежать на своем пути бесов, когда будет проходить мытарства. Первое мытарство, на котором мы будем задержаны, есть мытарство осуждения. Там мы все пропадем. Только представьте, бесы будут кататься на нас верхом! Как это ужасно! Порой мы видим их во сне только на миг, и нас охватывает паника; потом мы не можем прийти в себя, они нас тревожат. А подумайте, каково иметь с ними дело в нескончаемые веки! Поэтому наш старец говорит, что необходимо всегда держать свой ум во аде. Почему? Потому что мы не знаем, что принесет нам день грядущий. Не застигнет ли нас оный час, когда мы идем на работу, или совершаем покупки в магазине, или стоим и ждем кото-то? Никто не знает времени своего исхода.

От нас, монашествующих, Бог хочет прежде всего исполнения наших повседневных обязанностей. Мы не должны пропускать вечерню, молебен, Божественную Литургию. Мы не должны нерадеть и о нашем келейном правиле, оправдывая себя словами: «Я совершу его завтра, послезавтра» или «пусть останется в долг, когда-нибудь сделаю его». Бог - это не продавец в бакалейной лавке, не торговец мясом или рыбой, чтобы нам торговаться с Ним. Бог хочет от нас точного исполнения наших духовных обязанностей. Исключение только для больных. Мы должны больше заботиться о своем спасении, не расточая ни одного дня в суете.

Еще господин Н. жаловался мне на живущих в миру людей: «Что тебе сказать, старица, весь мир сегодня искушается от бесов, потому что мы не храним Закон Божий». Поэтому мы, монахини, должны держать свой ум в Боге, а не жить в расслаблении и опутываться житейскими попечениями. Мы должны делать то, что хочет от нас Бог - быть в подвиге. Нам нужно каждый день в молитве проливать слезы, чтобы Бог простил нам наши каждодневные падения и грехи, а также то, что мы не понуждаем себя исполнять Его волю. Будем просить Господа прибавить нам веру, чтобы Он еще больше увеличил нашу любовь к Нему. Наша вера такая вялая, скудная и слабая; у нас нет веры и любви к Богу. Будем же любить Его и поклоняться Ему так, чтобы наша душа исполнилась сладости от любви и веры к Нему.

Когда мы просим у Бога прибавить нам веры, это добродетельный поступок. Возлюбиши Господа Бога твоего от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим: и ближняго своего яко сам себе (Лк. 10, 27). Бог непременно даст нам эту любовь, как и все остальное, достаточно только просить Его об этом. Так мы станем настоящими монахами. Рот на замок, и оставить все пересуды. Если мы будем внимательны к этому, благодать Божия поможет нам и дарует нам покаяние и добрую кончину живота нашего.

Помню, когда мы жили в нашем маленьком монастыре в самом начале, мы ели из глиняных мисок деревянными ложками, присланными со Святой Горы Афон. Как хорошо тогда было! Однажды я посетила некий монастырь, и там мне принесли тарелку с фасолью. Я была так тронута их простотой, что у меня из глаз потекли слезы. Вижу перед собой тарелку с фасолью и гроздь винограда на голом столе. Там было все очень просто, ни скатерти, ничего. После трапезы они не мыли свои ложки, а вытирали их тряпочкой. Какая восхитительная простота! Лица монахов сияли и отражали глубокое внутреннее преображение их души.

Невнимательные разговоры с мирянами на пустые темы оскверняют душу монаха и возбуждают его ум к парению с одного на другое. А вместо этого он мог бы закрыться в келье, и, посмотрев на часы, сказать себе: «Вот это время я посвящу молитве; это время уделю для чтения святых отцов; в этот час приведу свой ум к тишине и займусь умной молитвой; помолюсь Иисусовой молитвой и поразмышляю о своем спасении». Это очень разумное распоряжение временем.

Какой прекрасной делается тогда жизнь! Таким путем в душу человека приходит духовность и благодать Божия. Пришло время вечерни? Пойдем на вечерню. Закончилось повечерие? Сразу в келью. Настало время исполнить келейное правило? Приступим к нему с большой любовью. Христос хочет, чтобы мы отдали Ему все свое сердце, а не только часть. Помните, как сказано в Писании: Никтоже может двема господинома работати: любо единаго возлюбит, а другаго возненавидит (Мф. 6, 24).

Поэтому будем внимательны к тому, как мы живем. Я весь день молюсь за вас и говорю: «Боже мой, сопричти моих сестер к Твоим Ангелам». Мне бы хотелось, чтобы все монастыри мира стали как один и вместе славословили Бога. А если кто-то не следует воле Божией, то пусть такого Сама Богородица вразумляет.

Я прошу Ее: «Госпожа моя Богородица, Ты - моя Матерь, Ты - моя Путеводительница, Ты - Утешение мое, Ты - Старица моя. Возьми мой игуменский посох там в углу и Сама управляй здесь всем, как надо. Я сделала все, что могла. У меня нет сил на большее. Теперь Ты Сама позаботься о нас». Мы должны упокоевать Ее, просить Ее обо всем и почитать Ее.

Я сама - жалкий червь, и как бы вы меня не расстроили, что бы вы мне не сделали, червяк он и есть червяк. Но вот Богородицу не будем огорчать. Я всю себя предала в Ее руки; я денно и нощно прошу и молю Ее простить нас за все, в чем мы провинились, и восполнить то, что мы упустили за день. Но насколько это в наших силах, давайте не будем Ее огорчать, будем хранить на устах Ее святое имя. Молитва «Богородице Дево» да не будет сходить с наших уст. «Богородице Дево, радуйся! Благодатная Мария, Господь с Тобою...» Вот так будем молиться Ей и взывать к Ней. Богородица радуется, когда мы призываем Ее; и Христос тоже радуется, когда мы славим нашу Госпожу Богородицу.

Сделаем наш ум небом, сердце престолом Божиим, а уста церковью, чтобы ими приносить славословие Богу. Если мы не будем исполнять того, что хочет от нас Бог, как от монахов, то мы живем впустую. Будем крайне внимательны к этому. Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших (Еф. 4, 29). Прикусывайте себе язык, чтобы не ранить ближнего. Не видать нам спасения, если мы не научимся держать язык за зубами. Всякое «хочу» и «почему» да исчезнут из вашей речи. И между собой говорите: «Благослови» и «буди благословенно». Как прекрасно звучат эти слова!

Наша монашеская жизнь таит в себе столько красоты, что это просто неописуемо. Иногда мне хочется пойти и кричать на всю вселенную, чтобы вся земля заполнились отшельническими пещерами и монастырями, и в них прославлялся Бог! Наша жизнь так прекрасна, это ангельская жизнь! Но мы, к сожалению, смотрим на нее так поверхностно и уныло, ощущаем ее обременительной и говорим, что не можем ее понести. Разве не знаете, что наш Ангел все это записывает?

Мне вспоминается, как один раз я «поднималась на Голгофу». Какое это было испытание! И тогда мне на память пришел Христос, восходящий на святую Голгофу. В этот миг я стала плакать и говорить: «Как же Ты, Господи Иисусе Христе, поднимался, с какими усилиями? А я, недостойная, говорю, что не могу?» Никто не может прийти в меру любви Христовой. Ради кого Он восходил на Голгофу? Ради кого Он распялся? Ради нас! А мы что приносим Ему в ответ? Ничего! Мы умерщвлены нерадением и похожи на непогребенных мертвецов!

Когда человек решается ревностно исполнять волю Божию, Господь даст ему силы, терпение, благодать, и много радости воспримет он в душу свою. Поэтому не будем предаваться нерадению, станем подвизаться с помощью Госпожи нашей Богородицы и Христа, чтобы избежать, по молитвам нашего старца, всех ловушек диавола.

Наш враг - лютейший неукротимый зверь. Сегодня этот зверь вышел из преисподней и захватил монастыри, священников, архиереев; захватил всех нас. Ад сегодня опустел, все бесы вышли наружу и ухищряются пленить каждого, как могут. Некоторые монахи не могут найти покой в своей обители, оставляют прекрасные монастыри и потом скитаются туда-сюда. Они не хотят жить в послушании, потому что у них, дескать, больше знаний. Не нужно монаху много знаний, нужно только смирение.

Поэтому нам необходимо быть смиренными. Насколько сие в наших силах, будем подвизаться в смирении, в исследовании себя, в каком устроении мы находимся, сколько огорчаем Бога. Днем и ночью будем умом видеть себя в аду и, преклонив колени, взывать о помиловании. Будем использовать каждый миг, каждую минуту. Не будем лениться, потому что телу - этому живому трупу - еще невдомек, что ожидает его и что оно станет пищей червей!

Простите меня, ибо я первая из всех, кто не делает ничего доброго. Простите меня! И да даст мне Господь терпения и стойкости, чтобы я смогла все сносить, быть снисходительной к вашим немощам и вести себя так, как будто я ничего не вижу и не слышу.

Старица Макрина (Вассопулу), «Слова сердца», издание монастыря Филофей, Святая Гора Афон