Исцеление расслабленного
Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Какие страшные слова приходится иногда слушать из Евангелия. Страшные слова, которые не Христос произнес, а которые порой в отчаянии говорят люди.
Человек тридцать восемь лет пролежал в надежде на то, что кто-нибудь ему поможет спуститься в целительные воды. И тридцать восемь лет ни один человек не обратил на него внимания, потому что каждый имел свою нужду и своя нужда первенствовала.
И только когда Христос Спаситель Сам пришел и увидел его отчаянную, безнадежную нужду, он получил исцеление. Это не притча, не рассказ, это быль. И это быль, которая каждый день вокруг нас совершается. Сколько миллионов людей нуждаются просто в человеческой помощи, в куске хлеба. Сколько миллионов людей нуждаются в том, чтобы кто-нибудь заметил, что они существуют, посмотрел на них видящими глазами, послушал то, что они говорят, сердцем, а не глухими ушами, открылся бы, их заметил и отозвался. И кроме того, сколько миллионов людей вокруг Церкви, вокруг храма не физически, а духовно, которым нужно исцеление, нужно, чтобы что-нибудь с ними случилось, чтобы разбитая вдребезги душа и жизнь вдруг стала цельной. И такие люди бывают в каждом храме, на каждом приходе, вокруг каждого из нас. Находим ли мы в себе самозабвение, может быть, заботливость, милосердие, которые позволили бы нам отозваться и этому человеку уступить свое место, ему сказать: «Я уже так богат, пройди передо мной, я тебе помогу и телесно, и душевно, и духовно». И к этому призваны все. Задумаемся над этим, потому что слишком много людей вокруг нас в самом храме и вокруг нас и везде в жизни тоскуют о том, чтобы кто-нибудь заметил и разомкнул их горе, открыл им двери исцеления.
А об исцелении я хочу еще одно сказать. Исцеление не значит просто телесное выздоровление. Когда Христос спрашивает: «Хочешь ли быть исцеленным?» - Он говорит: «Хочешь ли ты быть цельным, уже не раздробленным в себе, не разбитым человеком, а цельным человеком?» И это значит, что если мы получим от Христа эту цельность, то эту цельность мы уже не можем употреблять ни на что недостойное нас самих и Его. Об этом тоже нам приходится задумываться, потому что мы постоянно просим о том, чтобы быть исцеленными, физически ли, душевно ли, чтобы жизнь стала цельная. Но когда она становится цельной, мы снова вдребезги ее разбиваем, но уже не прежнюю нашу жизнь, а нашу богоданную цельность. Об этом тоже надо подумать. И эта цельность должна нас открыть и к нужде другого, чтобы никто вокруг нас не взывал: «Тридцать восемь лет лежу я в нужде, и никто меня не заметил». Аминь.
Митрополит Антоний Сурожский, 1995 г.
