О слепом
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
В какой глубокой тьме прожил всю свою жизнь человек, о котором мы сегодня слышали! Тот, кто потерял зрение, может вспоминать мир. Он все еще может в памяти видеть красоту и необъятность неба, красоту земли. Но этот человек ничего подобного не видел. Для него не было пространства, кроме того, куда он мог дотянуться руками и ощупать, не было никаких объемных форм, только слабые намеки, которые позволяли ему распознавать людей и предметы. А когда он обращался внутрь себя, там была та же глубокая, беспросветная тьма, поскольку в глубины его существа никогда не проникал свет. Не случайно Христос сказал, что, если у кого темное око, все внутри его темно (см. Мф 6:23), потому что его держит пленником не только физическая темнота, но более глубокая темнота безнадежности, темнота отчаяния, темнота полного одиночества даже среди толпы. Ведь он мог быть в толпе, окруженный людьми, — и никого из них не видеть... Он был в одиночестве, сам с собой. Если они верил в Бога — то был Бог великий и святой, бесстрастный и столь великий Бог, Которого можно бояться, перед Которым можно преклониться, но Он не был близким, не был столь близким, что с Ним можно было говорить, как говоришь с другом.
В какой-то день случилось нечто: к нему подошел Христос. Христос сжалился над ним и открыл ему глаза. Христос говорит в этом же евангельском отрывке: Я — свет миру (Ин 8:12). Да, Христос прошел мимо него, и весь мир оказался залит светом. Мы не видим свет, тем более Божественный свет, его полноту, так сказать, но свет падает на предметы, на людей, на все окружающее нас и делает все видимым, являет красоту всего, вызывая в нас восхищение. Этот же свет вливается в нашу душу, как тот радостотворный, тихий свет, который мы воспеваем на вечерне, свет видения, свет приобщенности. Христос не только открыл физическое зрение этого человека. Он открыл его сердце к благодарности, к богопоклонению, к радости, к видению красоты, к надежде, к новизне жизни. Христос привел его к порогу Царства Божия Своим вопросом: Веришь ли ты в Сына Божия? Человек тот спросил: «Кто есть Сын Божий чтобы мне верить в Него?» — и Христос ответил: «Я Сын Божий, ты видел Его, видел Меня...» Ведь этот человек, который ничего, ничего не видел ни в тварном мире, ни в собственных глубинах, кроме непроницаемой тьмы, увидел первым делом Лик Христа, Бога, ставшего человеком. Первые глаза, в которые он взглянул, были глаза божественного сострадания и ласки. Да, он мог поверить — и поверил. Верую! — сказал он, и поклонился Христу.
Это событие в жизни реального человека. Но не обращено ли оно и к нам? Разве мы не слепы ко всему, что нас окружает, — к красоте и величию мира, в котором мы живем? Разве мы видим в нем что-либо, кроме внешних форм? Свет, который есть Божий свет, придает ли всему глубину, смысл, красоту, значение? А что мы видим в себе, когда уходим внутрь собственных глубин? Что там — всего лишь хаос противоборствующих мыслей? Противоборство между мыслями и сердцем? [Смятение] нашей воли? Что мы там видим? Неужели не видим мы во свете Христовом, что носим образ нашего Творца? Что мы — живая икона? Если мы вглядимся достаточно глубоко, освободившись от всего, что отвлекает нас, то в спокойных водах своей души мы увидим отражение образа Божия...
Задумаемся над этим. Задумаемся об этом человеке с благодарностью Богу за то, что Христос сделал для него, потому что это был реальный человек в нужде. Но поставим также себе вопрос о собственной слепоте и о свете Божием, который приходит и просвещает все — видимый мир и невидимые глубины нашей души. Это совершает Христос, Который вольной волей оставил славу вечности и вошел в трагический сумрак тайны человека. Христос смертью вошел в самые глубины ее ужаса, сошел в ад, но восстал и восшел на небеса, и внес вечность в то время, в котором мы живем. И тем самым сделал нас причастниками этой вечности, призвал нас быть провозвестниками этой победы, людьми, принадлежащими миру света, которые могут открыть его и другим в Воскресении Христовом. Воистину воскрес Христос, а мы - свидетели этого Воскресения. Аминь.
Митрополит Антоний Сурожский, 1992 г.
