16 февраля 2024

Житие преподобномученицы Александры (Каспаровой)

Преподобномученица Александра Иосифовна Касперович родилась в 1882 году в городе Брест-Литовске Гродненской губернии в русской православной семье ремесленника. Отца ее звали Иосиф, по профессии он был столяр, имел свою мастерскую. Основной работой его было изготовление гробов. Мать занималась домашним хозяйством.

В 1893 году семью постигло несчастье: скончался отец семейства. Оставшись вдовой, мать, чтобы прокормить семью, устроилась в прислуги. Семья бедствовала, возможно, поэтому у Александры не было возможности учиться в школе, грамоту она освоила самостоятельно.

Неизвестно, какими путями Александра оказалась в Москве. Лет в 15-ть она поступила в Московский Ивановский монастырь.

Ко времени поступления Александры обитель окрепла и материально, и духовно. Управляла монастырем игумения Сергия (Смирнова), из дворян, переведенная из Аносина Борисоглебского монастыря вместе с игуменией Рафаилой. По воспоминаниям современников Матушка Сергия при маленьком росте имела очень решительный характер. Там, где находилась игумения Сергия, царил идеальный порядок. Игумения принимала в обитель сироток и девочек из бедных семейств. Самых младших Матушка отправляла на монастырский хутор, где они могли учиться в церковно-приходской школе вместе с крестьянскими девочками и сиротками из Елисаветинского благотворительного общества.

Вновь поступившая 15-летняя Александра считалась уже взрослой, поэтому ей назначили послушание в московском монастыре. В один год с ней поступили юные девицы из крестьянских семейств Екатерина Денисова, Анна Милашкина, Евдокия Звездина и Евдокия Алешина.

Девицы Александра и Евдокия сдружились, сроднились. Александра, как старшая, заботилась о своей младшей духовной сестре.

Новоначальные послушницы жили по 2-3 человека в келье в большом келейном корпусе. Младших сестер поручали попечению опытной старице. В совсем недавно открывшейся Ивановской обители, тем не менее, уже были свои опытные монахини. Под руководством одной из них послушница Александра Касперович вместе со своими духовными сестрами постигала законы иноческой жизни.

Большинство насельниц занимались рукоделием. Как и в других женских обителях в Ивановском были устроены разнообразные мастерские: живописная, золотошвейная, шелкошвейная, белошвейная, гладская (где шили белой и цветной гладью), ризная, шитье облачений, шитье камилавок, портновская.

Устав общежительного монастыря, составленный на основе правил митрополита Филарета, разумно чередовал молитву и труд, оставлял время на чтение и отдых.

Монастырский день начинался с утреннего правила в 4 часа утра. Затем в соборе служили утреню, часы и раннюю литургию. После ранней литургии полагался чай. В 9 часов все сестры расходились по своим послушаниям. На позднюю литургию оставались только певчие и монахини. По окончании поздней обедни звонили в колокол к общей трапезе. Во время трапезы соблюдалось безмолвие, чередная сестра читала положенное чтение. После трапезы сестры возвращались к своему послушанию. В уставе прописано, что «занятие рукоделием совершается в молчании, с умною молитвою; допускаются только относящиеся к делу необходимые вопросы и объяснения». В 3 часа дня расходились по келлиям пить чай. В 4 часа дня начиналась вечерня с повечерием, на которую шли монахини и чередные клиросные, а остальные занимались рукоделием до 6 часов. По окончании вечерни проходили занятия по пению и обучению неграмотных сестер. В 8 часов полагалась вечерняя трапеза, за которой следовали каноны, акафист, молитвы на сон грядущим и помянник. Затем все расходились по келлиям. Благочинная монахиня должна была наблюдать, чтобы не было хождения по коридорам и келлиям, и чтобы во всем монастыре водворилась полнейшая тишина.

И так изо дня в день, из года в год в молитве и трудах упорядоченно протекала жизнь в святой обители. Душа жила молитвой. Церковные песнопения и молитвы глубоко укоренялись в памяти и сердце. Под руководством старицы и духовника каждая послушница училась непрестанной молитве. Духовник избирался из иеромонахов, опытных в духовной жизни.

В воскресные и праздничные дни рукодельные мастерские бывали закрыты. Свободное время посвящалось общему чтению для назидания сестер. Во обители велось неусыпаемое чтении псалтири. Ответственными за псалтирь были самые старшие монахини.

30 октября 1897 игумению Сергию перевели в Алексеевский первоклассный монастырь, где нужна была крепкая рука. Ее место заняла игумения Филарета (Иванова), тоже из дворян. Матушка Филарета управляла обителью десять лет. Сестры ее почитали и любили. Это были годы расцвета монастырской жизни. В 1907 году матушка тяжело заболела, скончалась 9 августа 1907 года.

Последней игуменией Ивановского монастыря избрана Епифания (Митюшина), купеческого звания. Оставшись вдовой, она в 1891 году поступила в Ивановскую обитель. Проходила послушания при больнице, аптеке, свечном ящике, была ризничей, казначеей. Ей достались самые тяжелые годы в истории обители.

В 1918 году монастырь был официально закрыт, но большинство его насельниц остались на территории монастыря до конца 1926 года, зарабатывая на жизнь своим трудом. В списках лиц, проживающих в Ивановском монастыре на Солянке, составленных в 1918 и 1819 годах, значится послушница Александра Станиславовна Касперова, 38-ми лет.

С 1919 года на территории бывшего монастыря разместился концлагерь. Сестрам были оставлены два храма, часовня и кельи в больничном корпусе.

В 1918 году мать Александра поступила на работу в столовую на Варварке. С 1920-го по 1930-й год она трудилась церковницей в одном из храмов на той же улице.

В начале 1930-х годов все храмы на Варварке были закрыты. После этого послушнице Александре пришлось искать работу в советских учреждениях и место проживания. В 1930 или 1931 году она вместе с послушницей Евдокией Алешиной поселилась в селе Давыдково на Средней улице в доме № 21 у местного жителя Б.А. Прежде, с 1928 или 1929 года в этой квартире жила послушница Агриппина Брызгалова. Какое-то время сестры жили втроем. Вскоре, когда в Москве и Московской области началась паспортизация, и всех обязывали получать паспорта, мать Агриппина решила уехать подальше от Москвы. Она нашла себе место на клиросе в Казанской церкви села Ундол Владимирской области. Сестер она не забывала, часто навещала их. Последний раз она приезжала в июне 1937 года.

С 1929 года начались массовые аресты. В конце 1930 и начале 1931 годов многие ивановские сестры были арестованы и сосланы в Северный край или в Казахстан. Несколько самых молодых сестер оправили в лагерь (ИТЛ). Александре и Евдокии удалось избежать ареста. В селе сестры жили довольно замкнуто, в гости ни к кому не ходили.

Мать Александра устроилась на работу в Медсанлабораторию на самую низкую должность, и два года трудилась в этом учреждении.

В 1932 или 1933 Александра нашла работу в Институте охраны матери и младенчества на Покровке и в течение трех лет трудилась там нянечкой. Но в феврале 1936 года в институте прошли преобразования. Распоряжением Мособлздравотдела от 16.02.19З6 г. № 122 он был переименован в «Московский областной институт акушерства и гинекологии». Видимо с изменением статуса учреждения изменились и требования к сотрудникам, и матери Александре пришлось уволиться.

В начале осени 1936 года мать Александра нашла хорошее место работы в пошивочной мастерской НКВД. Умение и мастерство в пошивочном деле монахинь весьма ценилось среди высокопоставленных лиц и сотрудников НКВД. Проработала она в мастерской с сентября 1936-го по февраль 1937-го года.

В начале 1937 года снова последовало увольнение. С февраля 1937 года Александра подыскала место в Мосохране, устроилась сторожихой магазина в Чапаевском переулке № 10. Помимо работы в учреждении сестры подрабатывали рукоделием. Принимали заказы на пошив одеял.

Сестра Евдокия Алешина несколько лет трудилась в прислугах у госпожи по фамилии Кольцова, проживавшей по адресу: Таганка, 49. Однако вскоре Евдокия тяжело заболела. У нее обнаружили рак желудка. Мать Александра зарабатывала на жизнь и ухаживала за тяжко болящей сестрой. Из Москвы приезжал священник Степанов, соборовал Евдокию. Приезжали сестры из бывшего монастыря. Навещал сестер и местный житель, священник Алексий Троицкий. Отец Алексий причащал Евдокию и служил молебны о ее здравии.

16 января 1936 года осведомитель под кличкой Гусев направил в НКВД сообщение о жителях села Давыдково, в котором, перечислив откуда кто родом и сколько им лет, написал о послушницах: «К этим монашкам часто заходят попы, монахи. В квартире у них хранится всякая церковная утварь, серебряная и золотая». Но на основании этого малосодержательного доноса послушницы не были арестованы.

Наступил 1937 год и в ход пошли все доносы. 29 июля 1937 года следователь допросил трех свидетелей из одной семьи: хозяев дома, у которых жили ивановские сестры, и соседа. Под нажимом и угрозами свидетели рассказали, что монашек часто посещают священники и монахини, ну и, конечно, они клевещут на советскую власть и восхваляют царский строй. Они также показали, что «монашки ведут работу над детьми… зазывают к себе детей и… заставляют их учить молитвы и исполнять всякие религиозные обряды, этим самым разлагая детей».

Мать Александра Касперович, как видно из ее биографии, была деятельным человеком, занимала активную позицию в жизни. На окружающих производила впечатление сильной личности. В протоколе свидетеля Б. А. о ней читаем следующее мнение: «Каспирова А.И. тоже бывшая монашка, занимала видное положение среди черного духовенства, по-видимому, бывшая игуменья, т.к. у ней имеется прислуга Алешина, тоже монашка. По национальности она – не русская, по всей вероятности немка».

Протоколы трех допросов послужили материалом для ареста. Показания собирали на двух «монашек», но забрали только одну. Наверно близка была кончина матери Евдокии.

В те годы почти все порядочные люди жили в состоянии страха. За каждым могли ночью прийти, но всегда это было неожиданно и очень страшно!

Арест произошел в день памяти святого великомученика и целителя Пантелеимона 27/9 августа. Под его покровительством в доме осталась тяжело болящая послушница Евдокия. Возможно, что хозяева дома проявили милосердие и не выгнали на улицу умирающую.

10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила послушницу Александру к восьми годам заключения в исправительно-трудовом лагере.

Осужденная Каспарова была выслана сначала в Бамлаг, а после его расформирования в 1938 году отправлена на Урал. В 1937 году послушнице Александре исполнилось 55 лет.

Байкало-Амурский лагерь был одним из самых крупных лагерей в стране. Заключенные трудились на строительстве железной дороги, занимались лесозаготовками. Как и в других лагерях, на строительстве ветки БАМ-Тында широко использовался женский труд. Помимо стирки, уборки и шитья «женщины использовались и на тяжелых работах наравне с мужчинами. Местные жители видели эти женские подразделения БАМЛАГа и их несчастных обитательниц». БАМЛАГ был расформирован в 1938 году. Заключенных перевели в другие лагеря. Мать Александра попала в Ивдельлаг.

Основные задачи, поставленные перед этим лагерем, заключались в лесозаготовках и строительстве железнодорожной ветки Сама — Ивдель. Силами заключенных велось строительство гидролизных заводов в Лобве и Першино, лесопильного завода, а в конце 1940 г. начато строительство Богословского алюминиевого завода. В течение пяти лет мать Александра трудилась на тяжелых работах. Жили заключенные в бараках.

От непосильной работы и невыносимых условий жизни послушница Александра Каспарова скончалась 18 февраля 1942 года в Ивдельлаге и была погребена в безвестной могиле. В тот год ей исполнилось 60 лет.

Прошло 50 лет со дня смерти матери Александры. В 1991 году вышел закон РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». На основании этого закона 18 октября 1996 года она была реабилитирована. В документе говорится, что по своему содержанию, «характеру и направленности высказывания Каспаровой А. О. состава преступления не образуют».

Прошло еще 10 лет, и 26 декабря 2006 года постановлением Священного Синода преподобномученица Александра Каспарова была канонизирована. Память преподобномученицы Александры (Каспаровой) совершается 18 февраля и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Все новости
  • Жития